Иная судьба. Книга 1

Машинально провёл камнем обручального кольца по заговорённой печати на косяке. Та исчезла.

…К тому же, в ней ещё остаётся вбитая с младенчества привычка почитать тех, кто выше – по происхождению, по достатку… господ, одним словом, продолжал он мысленно. И ничего с этим не поделать, таков порядок вещей. Каждому своё, и неизвестно, кому хуже: им – бесправным, но имеющим единственную заботу о хлебе насущном, или ему, сиятельному, изо дня в день разгребающему дерь… Почему-то даже мысленно он не смог выразиться крепко.

Ему вспомнились несколько словечек, сказанных в запале при Марте – и стало невероятно стыдно. Никогда больше, хотя бы при ней… никогда.

– Ваша светлость! – Его догонял задыхающийся дворецкий. Герцог сдержал шаг. Что ж, удачный момент отыграть ещё одну сцену.

– Вот что, метр Франсуа… – Силком усадил старика в ближайшее кресло, коих на случай наплыва гостей было расставлено вдоль стены широкого коридора преизрядно. – Да вы отдохните, не в вашем-то возрасте прыгать, как зайцу…

Подтащил кресло и для себя и уселся рядом.

Продолжил, понизив голос:

– Я хотел бы поговорить с вами об Анне – теперешней Анне, которую вчера привезли из-за забытой богом приграничной деревушки, приняв за ту, что выдавала себя за неё. Франсуа, – он намеренно опустил обращение «мэтр», справедливо полагая, что в данном случае это лишь подчеркнёт доверие. – Я знаю, каково всем вам пришлось в последний год при общении с той женщиной, и благодарю за терпение и выдержку. Но прошу: не позволяйте прошлым обидам излиться на мою настоящую жену.

Тем более что сейчас она…

Герцог намеренно затянул паузу. Мэтр, точно знающий, когда нужно вставить словечко, осторожно уточнил:

– Её светлость немного… не в себе?

– Не то чтобы немного, очень даже не в себе, друг мой. Похоже, поработал хороший менталист, может, и не один, девочке упорно внушали, что она не герцогиня в браке и не баронесса в девичестве, а простая деревенская глупышка. И вбивали это знание не только внушением.

 – Он горько усмехнулся. Надо же как-то оправдать следы от розог на теле чудом спасенной супруги. Господь простит напраслину, это для её же блага. – Думаю, что со временем она поправится. Всё, что от нас нужно – это терпение и такт, такт и терпение. Остались ли они у вас после общения с прежней, лже-Анной?

– Ваша светлость! – на глазах пожилого дворецкого выступили слёзы.

– Вижу, что остались. Надеюсь на вас, друг мой. И помните, о чём я вас предупреждал.