Украденный поцелуй

Тысячи вопросов и ужасных предположений завертелись в голове, однако его реакция дала понять, что он не ожидал увидеть меня в родовом замке Вилдберри и явно не знал, кем приходился мне влиятельный аристократ.

– Адептка Киммел? – прохрипел ректор, придя в себя с поразительной быстротой. – Что вы здесь делаете?

– Правильнее сказать, Уитлоу, – поправил его отец. – Но моя упрямая и своенравная дочь предпочла взять девичью фамилию матери на период учебы.

Зычный голос строгого родителя мигом привел меня в чувства.

Вспомнив об этикете, я исполнила реверанс со словами:

– Доброго дня, папа! Лорд Кристендер!

– Как добралась? – спросил он, запечатлев на моем лбу поцелуй.

– Спасибо, хорошо! Разве что сиденье оказалось малость неудобным. Что случилось с нашими каретами? Поди, поломались все до единой, – не удержалась от колкости.

Я редко язвила отцу в ответ. Крайне редко! Если не изменяла память, то лишь трижды, ведь всегда наступала расплата за длинный язык и проявленное неуважение. Строгое наказание и многочасовые нравоучения ни разу не обошли стороной.

Ну потряслась два часа в неудобном и холодном экипаже! Впервой, что ли? Боль из поясницы скоро уйдет, руки и ноги быстро согреются. Тогда какая муха укусила? Пожалуй, сказывалось пережитое потрясение и зародившийся в сердце страх. Встреча с главой академии была крайне неожиданной, малоприятной и не сулила ничего хорошего. Зачем-то же граф позвал его в гости! Только бы тот промолчал! Иначе быть беде!

– Реджина, у тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься в столовую.

Вот-вот подадут обед, – вмешалась мама, когда ощутила в воздухе первые искорки. – Люсинда поможет. Ступай!

Я исполнила книксен и безоговорочно направилась в свои покои, где меня уже ждала горничная. На кровати лежали новые чулки и модное платье изумрудного цвета. Он выгодно оттенял глаза и копну рыжих волос, тем не менее я редко прибегала к нему, не желая привлекать к себе излишнее внимание. Люсинда об этом прекрасно знала. Выходит, наряд выбирала сама хозяйка «Жемчужины».

Да еще с особой тщательностью! Зачем? Намеревалась выставить меня в выгодном свете перед ректором? Если да, только с какой целью?

Вопреки стараниям, на сборы ушло больше десяти минут. Однако никто не сел за стол, пока я не переступила порог украшенного гобеленами помещения, по углам которого стояли фарфоровые вазы с живыми цветами. Столовое серебро было начищено до блеска, хрусталь сверкал не хуже бриллиантовых сережек в маминых ушах.