Два чуда для Папы Мороза

Как она выжила вообще после нападения и удара? Казалось бы, тронешь – и рассыпется сама на миллиарды осколков.

Импульсивно сжимаю прохладную ладонь – и Ярослава отвечает мне лихорадочным вздохом.

Отдергиваю руку. Как объяснять ей потом, почему чужой мужик ее лапает? Будто маньяк.

Если посудить, незнакомая рожа с трехдневной щетиной – это явно последнее, что хотела бы видеть Ярослава, когда очнется. Нужно детей привести.

Уйти немедленно, а завтра вернуться с мальчишками.

Просто встать и шагать на выход.

Но я продолжаю сидеть, будто врос задницей в матрас, и смотреть на некогда красивую девушку, которая больше похожа сейчас на мраморную статую, бледную и безжизненную.

Лихорадочно хлопаю рукой по карману, в котором жужжит телефон. Громкая тяжелая мелодия разрывает тишину. Приподнимаюсь, чтобы достать трубку и выключить звук. Но, взглянув на имя контакта, незамедлительно соединяюсь.

Прикрыв динамик ладонью, с опаской кошусь на Ярославу. Вдруг очнется. С одной стороны, это и к лучшему – скорее разберусь с ее делом и ребят верну.

Но с другой, испугается же меня.

Однако она не реагирует ни на музыку, ни на шорохи, ни на скрип матраса подо мной. Совсем. Будто не слышит ничего.

– Да, Сергей, уже выяснил что-то?

А вот на голос мой отклик есть. Замечаю, как трепещут ее ресницы и чуть подрагивают веки. Странно: тихо ведь ответил. Может, мне кажется?

На всякий случай отворачиваюсь и перехожу на слабый шепот.

– Выяснил! – довольно гаркает в трубку полицейский, и его слышно на всю палату.

Вновь оглядываюсь на Ярославу, но она мирно спит. В тот раз мне точно показалось. – Вспомнил, что у меня в том клубе связи есть, – хвастается гордо.

– Беспорядочные половые? – не могу не поддеть легкомысленного коллегу. Помню, что он ни одной юбки не пропускал. И представительницами древнейшей не брезговал. Вряд ли за год изменился.

– Ой, брось. Связи у меня талантливые. Я с «местной» танцовщицей знаком, – парирует он.

– Называй вещи своими именами. Со стриптизершей? – едва сдерживаю разочарованный вздох.

Хотя чему я удивляюсь?

– Не суть. Любишь ты ярлыки навешивать. Зато ты не представляешь, сколько она мне рассказала, – бросает в свое оправдание, но я лишь глаза закатываю. – В общем, так. Солнышко твое она знает.

– Какое к черту «солнышко»? – взрываюсь я.

Ярослава позади дышит чаще. Поднимаюсь с постели и отхожу к двери. Опираюсь плечом о косяк, оказываясь полубоком к Белоснежке. Краем глаза продолжаю следить за ней.