Два чуда для Папы Мороза

Но как только осознаю смысл озвученной фразы, мгновенно мрачнею, а настроение улетучивается вместе с предвкушением скорой встречи.

Что он сказал? Имитировать? Почему мне не верит собственный… муж?

– Теоретически, да. Но при длительном личном общении все равно пациент раскроет себя, – сообщает врач и только хуже делает, увеличивая пропасть между нами. – А вы подозреваете свою жену…

– Понял, спасибо, – обрывает его резко и грубо. От жестких, стальных ноток озноб проходит по коже.

Я ведь даже не помню, какие у нас отношения с мужем, и уж точно не знаю, как все исправить.

Ясно лишь одно – я сейчас нуждаюсь в нем. Мои дети не справятся одни, слишком маленькие. А я беспомощна.

Он ведь не оставит мальчиков? Почему у меня такое стойкое чувство, будто подобное с ними уже случалось? И что у Коли и Мити есть только я.

Но как же…

Гипнотизирую дверь, считая приближающиеся шаги.

Заходит муж один, оставляя врача в коридоре. На пару секунд останавливается на пороге, заметив, что я не сплю, задумчиво окидывает меня взглядом, от которого сегодня хочется спрятаться под одеяло, но потом все-таки приближается.

Не обронив ни слова, складывает руки в карманы, тем самым возводя стену между нами.

– Привет, – проговариваю сипло и умудряюсь улыбку изобразить. Вряд ли она смотрится красиво на моем бледном, болезненном лице. И сомневаюсь, что смогу ею расположить к себе мужа. Сегодня он волком на меня смотрит.

– Что-нибудь вспомнила? – не здороваясь, опускается на стул рядом.

– Тебя – нет. Извини, – честно отвечаю и тут же спохватываюсь.

 – Как мальчики?

– Поужинали и спят. Устали за эти дни, – в его тоне проскальзывает тепло. – Я ненадолго. Не хочу одних их оставлять.

– Они самостоятельные, – выпаливаю машинально. – От Мити нужно прятать сладости, иначе его стошнит. «Стопа» совершенно нет, – улыбаюсь сама себе, не сразу осознав, что выдаю новую информацию.

– Учту, – на автомате отзывается муж.

– Ты ведь не живешь с нами? – догадываюсь я, исходя из его ответа. – Тебя вызвали, потому что я попала в больницу.

И теперь тебе приходится возиться со мной и детьми, ведь так?

– Ярослава, давай мы поговорим позже, когда… – вздохнув, он подается вперед. Упирается рукой в край постели, продавливая вмятину в матрасе. Опускаю взгляд на его безымянный палец.

– И колец нет, – выдыхаю с грустью.

Разбиваюсь о напряженное молчание мужа.

– Пожалуйста, – переборов удушающее смущение, которое неуместно между супругами, я накрываю его ладонь своей.