Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

А если учесть, как он выглядит в данный момент, то поверят явно ему, «пострадавшему», а не мне.

Нет, надо надеяться только на себя. Так что я со всех ног мчусь к лифту. Вызываю его и оставляю, путая следы, а сама лечу к пожарной лестнице. Задерживаюсь в пролете между этажами. Поправляю смятую похотливым козлом одежду – и чуть не плачу, бережно касаясь разорванной юбки.

Мой лучший костюм. Для особого случая!

– Подонок, ненавижу, – хнычу обреченно, пытаясь собрать края юбки вместе.

Кошусь на степлер, который зачем-то все еще судорожно сжимаю в ладони – и сквозь слезы принимаюсь скреплять ткань скобами.

Наряд не спасу, но хотя бы не буду светить чулками и бельем по пути домой и провоцировать других извращенцев.

– Где она? – доносится откуда-то сверху, и я, вздрогнув, выпускаю степлер из рук.

Отбиваю его коленом, рискуя опять разорвать юбку – она и так держится на честном слове и кривых скобах. Треск ткани – и я даю сама себе пас. Подбрасываю степлер, набиваю его, как профессиональный футболист чеканит мяч.

Лишь бы он не коснулся пола, а звук от удара не привлек зверя. Ловлю на лету, прижимая к груди вместе с папкой.

Каменею, будто меня бетоном облили и вынесли под палящее солнце, чтобы ускорить процесс застывания. Так и стою, затаив дыхание. Как памятник спасенной невинности. Шевельнуться боюсь и вся превращаюсь в слух.

Поднимаю только взгляд и устремляю в стеклянную дверь наверху, за которой бродит хищник. Вынюхивает свою жертву. Слышу тяжелые шаги, сигнал вызова лифта, глухой удар по панели – и сдавленный мат.

Звукоизоляция здесь отвратительная. Каждый шорох эхом разносится по пустому этажу. И пробирается сквозь щели на лестничный пролет.

Шаги резко обрываются. И в повисшей тишине слышу гулкий стук собственного сердца. Слишком громко! Оно же выдаст меня.

– Алло, – раздается, как разряд грома.

Зверь звонит кому-то? Наверняка Валевскому…

– Вы мне недавно шлюху привели, – выплевывает с заметным отвращением в голосе. – Да-да, модель, я так и назвал, – тянет пренебрежительно.

Его слова закладывают заряд, а гадкий тон срабатывает как детонатор. И внутри меня все взрывается, разлетаясь на осколки. Щеки вспыхивают, а в груди разгорается пожар. Да меня никто серьезно не ругал за всю мою сознательную жизнь, не то чтобы оскорблять ТАК.

Какой же он мерзавец! Кобель спермотоксикозный!

Однако я хрупкая и слабая по сравнению с ним. Поэтому с трудом, но все же подавляю пламя внутри, чтобы не выдать свое местонахождение.