НеРодная сестра магната

Дальше – детдом и… – осекаюсь, потому что рассказы о моей жизни в приемной семье и после – не для дедовых ушей.

– У тебя сестра есть? – цепляется за информацию Адам.

– Да, близняшка. Мы не так давно нашли друг друга, – не вдаюсь в детали.

Замечаю, что в его голове явно складываются части пазла. Но делиться выводами он не спешит.

– Почему она не приехала с тобой?

– Богдана вас знать не хочет, – с моей стороны звучит грубо, но так и есть. – Потому что вы нас бросили. Не забрали из детдома после смерти родителей, – пожимаю плечами.

 – Все, что у нас осталось, вот…

Снимаю с шеи цепочку, на которой висит католическая ладанка. Касаюсь подушечкой пальца изображения святого. Вспоминаю, как сбегала от приемной семьи, прихватив с собой кулончики. Свой и моей сестры, погибшей, как я думала на тот момент. Когда судьба свела нас, то я вернула Дане ее ладанку.

Пересиливая себя, передаю ценнейший для меня кулон деду Адаму, чтоб он мог рассмотреть вблизи. Тот берет, крутит в руках, читает мое имя на обороте.

Размышляет о чем-то. Будто принимает решение.

– Вас не бросали, – произносит, наконец. – Я не знал о вашем существовании.

В голосе слышится жалость. С трудом сдерживаю злость, которая поднимается из темных глубин моей души: терпеть не могу, когда меня жалеют. Никому не позволяю.

Но не время и не место, чтобы гордость показывать. Терпи, Мика. Для дела надо.

И все же… опускаю голову, пряча эмоции. А сама руки в кулачки сжимаю.

Но вскоре отвлекаюсь от своих переживаний.

Потому что у Адама вновь начинается приступ кашля. На этот раз все гораздо серьезнее. Дед складывает руки на груди, сгибается, наклоняясь вперед. Переходит на хрипы.

Пугаюсь по-настоящему. Он ведь не может вот так взять и умереть? Я же только нашла его!

Подлетаю к деду, присаживаюсь на корточки напротив, касаюсь рукой грубой, морщинистой щеки. Адам бледный, не может и слова сказать. Кажется, даже вдох сделать не в состоянии.

Страшно.

Вскакиваю и выбегаю из кабинета. Что есть мочи ору в пустоту холла, и мой голос отражается от стен:

– Эй! Помогите!

Не сразу замечаю, что справа от меня, за распахнутой дверью, находится все та же «мыше-крыса».

Что она здесь делает? Подслушивала?

– Деду Адаму плохо! – кричу ей в лицо, но она лишь морщится недовольно.

Словно в замедленной съемке, делает пару шагов и останавливается. Я готова взорваться от возмущения.

– У вас китайский аккумулятор, который быстро садится? – фыркаю зло.