Ребёнок магната. НеРазлучные

Но стресс после отравления отбросил меня на исходную. На протяжении трех месяцев Дана чуть ли не дежурила возле моей спальни, готовая успокоить меня после очередного приступа. Антидепрессанты я упорно отвергала, а снотворное помогало через раз.

Но только что… Кажется, произошла самая мощная вспышка воспоминаний. Я опустошена настолько, что не могу дышать. Не то чтобы говорить.

Однако должна. Обязана собрать остатки воли в кулак, чтобы опять казаться сильной.

– Все в порядке, – отзываюсь бодро и даже улыбаюсь.

 – Я в полном порядке, – повторяю, как мантру. Но не помогает, потому что внутри по-прежнему все дрожит.

– Ты кричала, – произносит Ян все так же тихо, будто спугнуть меня боится. – Громко, – скользит изучающим взглядом по моему лицу.

– Ужастиков на ночь пересмотрела, – хихикаю нервно. В качестве отвлекающего маневра.

Пытаюсь высвободиться, но Ян крепко держит меня за плечи. Сам остается серьезным.

– Расскажи, – звучит полупросьба-полуприказ.

– Сюжет фильма? – продолжаю изображать дурочку, но с ним мои уловки не работают.

 – Я уже успокоилась, Ян, – меняю тактику. – И хочу спать. Спокойной ночи, – многозначительно киваю на дверь, но тут же хмурюсь. – Как ты вошел? Я закрывалась.

– Для меня не существует замков, когда дело касается тебя, – чеканит он. – Ложись, – заявляет неожиданно.

Аккуратно укладывает меня на постель, заботливо накрывает одеялом. А сам устраивается рядом, на боку, приподнявшись на локте и подперев голову рукой. Нависая надо мной, впивается в меня взглядом-рентгеном.

– Расскажи, что случилось с тобой? – повторяет, будто загипнотизировать пытается.

– Ян, но…

– Мика, ты знаешь меня. Я настойчивый и не отступлю, – делает паузу, обдумывая свой следующий шаг. – Хочешь спать? – киваю неуверенно, предвкушая подвох. – Тогда рассказывай. Иначе не уйду.

– Не хочу, – признаюсь честно, однако поворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к лицу с Яном, и натягиваю одеяло до самого носа.

– Доверься мне, – протягивает ко мне руку, касается волос, проводит от виска к затылку.

 – Тебе станет легче, ёжик.

Ян берется за край одеяла, одергивает вниз. Он не меня раскрывает, а словно душу мою обнажает. Она искрит и кровоточит.

Прикрываю глаза и выпаливаю на одном дыхании:

– Легче? Мне с пятнадцати лет так и не стало легче. С тех пор, как меня домогался сводный брат…

Рука Яна непроизвольно сжимается на моей голове, дергает локоны. Морщусь не от боли, а от неожиданности.