Сыночек в награду. Подари мне любовь

Первый день комом. Потом привыкнешь, – подмигивает.

Все мое нутро вопит, что нужно бежать из этого топкого болота как можно скорее. Но обстоятельства вынуждают поступить иначе.

Протягиваю ладонь за ручкой, сжимаю ее пальцами – и рисую свои инициалы в нужных строчках. Будто приговор себе подписываю. Но выбора нет!

Буду параллельно искать другую работу. И уволюсь, как только появится место где-нибудь. А пока… куплю перцовый баллончик. И все-таки добьюсь встречи с боссом, где бы он ни был! Из-под земли его достану.

Пусть наведет здесь порядок.

***

– Папа! Папа! – из коридора летит ко мне Владик, спотыкается на пороге и выпускает из маленьких ладошек телефон.

– Кто? – недоверчиво опускаю взгляд на пол, фокусируюсь на дисплее и различаю фото Игоря на иконке звонка.

– К папе надо, – довольно улыбается и забирается ко мне на диван.

Откладываю блокнот, куда я тщательно записывала адреса квартир, которые сдаются на длительный срок, и номера риелторов.

Наклоняюсь за телефоном и дрожащим пальцем выбираю: «Ответить». Медлю несколько секунд, но потом все же произношу как можно бодрее:

– Да, Игорь?

Если скажу еще хоть слово, то расплачусь, а я не хочу показаться слабой перед ним. Поэтому затихаю, до боли прикусив губу. Жду, что он скажет. И, если честно, надеюсь услышать слова извинений. Игорь протрезвел, проспался, пару дней провел без нас с сыном… И должен был одуматься!

– Я приказал вынести все твои «кусты» за пределы территории моего дома, – чеканит холодно вместо приветствия.

Владик жмется ко мне, дергает за край футболки, пытается заглянуть в телефон, но я крепче прижимаю трубку к уху и делаю как можно тише. Сын не должен стать свидетелем нашей ссоры. А, судя по тону Игоря, он готов щедро сыпать гадости и оскорбления.

– Спасибо, хоть не на свалку, – хмыкаю с горечью.

– Машина приезжает по субботам. Так что если не заберешь этот хлам, то отправится на свалку, – ядовито цедит, словно только и ждал моей реплики.

 – Тряпки твои и подкидыша тоже на улице валяются. И игрушки его, – добивает меня каждым циничным словом, как выстрелом.

– И зачем ты звонишь? – непонимающе лепечу. – Уж точно не потому, что беспокоишься о наших вещах, – добавляю грубее. – Или на вывозе мусора сэкономить хочешь?

– Позвонил, чтобы ты поняла, что тебе здесь больше ничего не светит. И не тешила себя напрасными надеждами, – жестоко бросает.