Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Сделайте вдох, успокойтесь, – нежно щебечет Ева, и от ее мягкого голоса в груди происходит взрыв. – Давайте я водички вам налью, хорошо?

Маленькая ручка тянется к графину, что стоит напротив меня, но я перехватываю тонкое запястье. Игнорируя россыпь электрических импульсов, что вонзаются в ладонь, сжимаю крепче. Впиваюсь взглядом в растерянное лицо.

– Ева, выйдите, пожалуйста, – с трудом выдавливаю из себя короткую фразу, но звучит грубо. Я обязан скорее избавиться от наваждения. Иначе оно убьет и меня, и Влада.

Девушка недоуменно сводит брови, взмахивает длинными, пушистыми ресницами и поджимает губу обиженно. Резко вырывает свою руку из моей, заставив меня ощутить холод и пустоту.

– Извините, – шепчет сипло.

Бросает беспокойный взгляд на Влада, который откидывается на спинку стула, переводит на меня гневно и отступает. Помедлив, все-таки решает ослушаться моего приказа. Вместо двери она шустро подлетает к окну, открывает створку, впуская в помещение влажный, свежий воздух, и только потом оставляет нас.

– Влад Аркадьевич, душно? – участливо уточняет Береснев, мой партнер по бизнесу. – Очень правильно девушка поступила, что окно распахнула. Сейчас легче станет.

Пока я пребываю в некой прострации, он приходит на помощь. Откладывает документы, что забрал у Евы, наливает стакан воды и протягивает тестю. Плеснув из графина себе на ладонь, брызгает Владу в лицо. Тот дергается, моргает растерянно, будто только очнулся. И посылает мне напряженный взгляд, полный вопросов.

– Тимур, пойду-ка я у твоих оболтусов аптечку попрошу. Надеюсь, хоть это они найдут? – взволнованно повышает голос Береснев, а я пожимаю плечами. – Потому что, судя по их отчетам, которые я мельком пролистал, ни на что парни не годятся. Ты как не обанкротился за последние годы? – услышав очередной приступ кашля, он подскакивает. – Так, лучше к девушке обращусь. Как ее? Ева?

Напрасно он напоминает о «привидении». Тестю вновь становится хуже.

– Влад… – зову его и осекаюсь.

Мы встречаемся взглядами, одинаково пустыми и обреченными. Киваем друг другу, выдыхаем тяжело. Выпрямляемся одновременно, когда за Бересневым с грохотом захлопывается дверь.

– Это не она… – приведя себя в чувства, цедит тесть. Не спрашивает, а постановляет.

– Не она, – соглашаюсь тихо. С налетом отчаяния.