Жена на выход

Чего вы хотели, Максимилиан Анатольевич, предупреждать надо!

Абдалла неоднозначно усмехнулся и попросил пару минут, чтобы переговорить с компаньонами.

– Вы можете побеседовать здесь, а мы пока выйдем на свежий воздух, – Макс послал Хуршиду приветливую улыбку и, дождавшись, пока переводчик договорит, обнял меня за плечи и вывел на террасу.

И тут железная выдержка Стравинского приказала долго жить. Он потащил меня в дальний угол, прочь от огромных, в пол, окон, чтобы скрыться от взоров гостей.

У декоративного ограждения развернул меня к себе, держа за плечи.

– Что ты делаешь? – произнес разочарованно, при этом его сине-зеленые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу.

– Ты обещал не говорить о моей дочери! – зло процедила вместо ответа.

– Нет, я обещал постараться. Это разные вещи, – с досадой буркнул Макс, но, видя мою агрессивную реакцию, продолжил успокаивающим тоном. – Послушай, понимаю, что защищаешь своего ребенка. Обещаю, что твоя дочь останется в стороне от всего этого! Но утаить её никак нельзя! – наконец, отпустил мои плечи.

 – Мне кажется, Хуршид и так почувствовал неладное, поэтому попросил оставить их одних, – кивнул в сторону гостиной. – Все-таки мы не слишком похожи на любящую семейную пару.

– Почему же! – вспыхнула я. – Мы – типичная семья после трех лет брака. Как раз когда умирает любовь. Тут нам даже играть не надо… Выносите «Оскар»!

Макс нахмурился, собираясь ответить, но вместо этого с прищуром взглянул куда-то за мою спину.

Я хотела обернуться и посмотреть, что же там, но Стравинский вдруг притянул меня к себе, одной рукой обхватил за талию, а вторую – положил на мой затылок. Прикоснулся своими губами к моим. Нет, он не целовал меня, только делал вид. Значит позади меня сейчас стоит Абдалла, а всё это – очередная сценка.

Какая-то волна апатии и безысходности захлестнула меня. Положила ладони Максу на предплечья и расслабленно выдохнула ему в губы, принимая его правила игры.

Стравинский ощутимо напрягся, а потом со словами: «К черту всё!» – поцеловал меня всерьез. Сначала нежно, будто заново узнавая меня. Но когда я, потеряв бдительность, ответила ему, впился в губы жадно, нетерпеливо и немного грубо, при этом сильнее прижимая меня к себе. Поцелуй длился секунды, но мне они показались вечностью.

Тактичное покашливание, донесшееся словно откуда-то издалека, заставило нас отстраниться друг от друга.