Жених с браком

Поморщившись, подумала о том, что членовредительство в наш уговор не входило.

В следующее мгновение Вилен приподнял меня над полом и прокрутил вокруг. Ослабив хватку, провел руками вдоль моей спины, скользя все ниже.

– Не переигрывай, – испугалась я, но ладони Вилена еще до этих слов остановились на моей пояснице, не позволяя себе ничего лишнего.

– Обижаешь! – возмущенно шепнул блондин. – Я ж по Станиславскому!

– Вилен, – начала я, но он не обратил внимания, слишком усердно работая по плану.

– О, футболочка.

Мой подарок! – это уже прозвучало для «аудитории».

Отстранившись, Вилен щелкнул меня по носу. Только после того, как отыграл свою партию, он повернул голову к присутствующим. А мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. Лучше бы я не видела представшей передо мной картины…

Родители округлили глаза от шока, Петр Петрович и вовсе хватал ртом воздух, как рыбка-самоубийца, выбросившаяся из аквариума.

И только Владислав расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно наблюдал за всем будто со стороны.

Неблагодарный зритель! Хоть бы «браво» крикнул!

Нет, лучше бы ушел в антракте – и не появлялся больше никогда в моей жизни!

– Здрасьте всем! – широко улыбнулся Вилен и потер ладони. – А кормить будут?

– Нет! – чуть слышно, но со всей серьезностью проговорила я, сжимаясь под пристальными взглядами, один из которых просто испепелял меня.

– Ага, понял, – быстро сориентировался друг, стоило лишь ему всмотреться в мое лицо, и уже более уважительно произнес, обращаясь к остальным.

 – Мне пора. Извините, до свидания! – и кажется, даже успел поклониться на прощание, прежде чем я вытолкнула его обратно в коридор.

Выпроводив Вилена и с трудом поборов желание уйти за ним следом, я медленно развернулась и нехотя поплелась в гостиную. К моменту моего появления все присутствующие уже встали со своих стульев, совсем как воспитанные зрители в конце спектакля.

Скорее опускайте занавес! Иначе, чувствую, вместо цветов в сторону моей импровизированной сцены полетят гнилые помидоры или что-то потяжелее.

И это «что-то» не заставило себя долго ждать…

– Какого… ты… себе… позволяешь? – взревел Петр Петрович, но его побагровевшее лицо и комично раздувающиеся ноздри не вызвали во мне ничего, кроме нервного смешка. – Ах ты… пигалица! Ты… вообще понимаешь… кто мы? – пафосно и надменно выплюнул он, и его слова напрочь отрубили мой здравый смысл, на место которому пришли агрессия и обида.