Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Указательным пальцем веду по татуировке, что протянулась от косточки до косточки и спрятала шрам после кесарева. Глупая материнская улыбка слетает с лица, как только я нащупываю уплотнение. Там, где шов наложился на старый рубец. Слишком болезненные ассоциации, даже спустя восемь лет после предательства. Видимые раны затянулись, но душевные – кровоточат.

Срываю халат с вешалки и яростно укутываюсь в него.

– Ты рано встала. Какие-то дела сегодня? – окликает меня мама на лестнице.

Оглядываюсь и окидываю её теплым взглядом.

Стоит, оперевшись плечом о косяк двери, с чашкой с кофе в руке. А сама полностью собрана, облачена в летнее платье, которое на работе сменит на медицинский костюм. Волосы цвета горького шоколада собраны в аккуратную прическу, что спрячется под врачебным колпаком. Но это будет позже. А сейчас передо мной уютная, добрая, любимая мамочка. Человек, благодаря которому я не сошла с ума восемь лет назад.

– Да. Разбудила? – чмокаю ее в щеку, наклоняюсь и делаю глоток кофе.

 – Я няню уволила, – хмыкаю невозмутимо.

– Опять? – дергается мама и расплескивает содержимое кружки. – Агентство не напасется кадров на наших чертят, – качает головой. – Что на этот раз?

– Васька с ней чуть под машину не попала, – выпаливаю я и тут же жалею об этом, потому что родительница становится белее стены. – Но все в порядке, не волнуйся. Я решила попробовать их в частный детский сад определить. Там настоящие педагоги работают все-таки, а не какие-то непутевые девчонки после курсов.

– Возможно, ты права, – задумчиво тянет мама, и румянец возвращается к ее лицу. – В клинике ждать тебя сегодня?

– После обеда, – виновато морщусь я. – Я должна была заранее предупредить, но… – закусываю губу, как проштрафившийся ребенок. Для мамы я им и являюсь, несмотря на возраст. – Мне в мединститут надо заехать. Дневник практики подписать и с научным руководителем встретиться. Я и так предыдущую консультацию пропустила.

– Я без тебя сегодня в клинике справлюсь, возьми выходной, – предлагает заботливо.

– Нет-нет, я все успею, – обнимаю ее, и мы окончательно разливаем остатки кофе.

– Агата, мне все больше кажется, что ты берешь на себя слишком большую нагрузку. И учеба, и работа, и спорт, и с детьми все свободное время проводишь, – загибает пальцы, а я перехватываю ее руку.

– Активность – это жизнь, мам, – подмигиваю ей, но она хмурится.

– Или побег от реальности, – бубнит себе под нос.

Делаю вид, что не расслышала.