Аарон

– Я не подвязывался…

Ох, Клинт решил заявить о себе как личность? Как дерьмовая личность дерьмового мужского рода?

– Сидеть тихо! – отрезала она так жестко, что позавидовал бы и армейский генерал.

– Я…

– Тихо, я сказала.

Струнт восстал – его терпение лопнуло. Но восстал пока еще не с пола – видимо, до сих пор надеялся выиграть заключенное на сегодняшней вечеринке пари, – пока только голосом.

– Я не подвязывался исполнять настолько маньячные желания сумасшедшей…

– Это еще не маньячные, – совершенно спокойно отозвались с кресла.

– Зачем мне выдерживать такое?

«Раб» злился все больше. Ну да, это проституты, которых она заказывала часто, терпели дольше, а такие вот лощеные хлюпики, которые пачками ловились на вечеринках, силой воли не обладали.

– Ну, ты же хочешь владеть миллионами?

Тишина. И такое громкое сглатывание, что Марго поморщилась – ей-богу, голодный пес. Бедный и жадный до денег, как до свежего мяса, пес.

– И такое придется терпеть каждый день?

– Нет, зачем же.

Струнт расслабился. Вот только рано – Марго пояснила:

– Два раза в день. А то и три. А, может, и с утра до вечера.

– Сука, – на этот раз «пуф» сбросил со спины ее ноги и начал разгибаться. – Ты просто ненормальная сука.

– А ты не знал об этом, когда заключал пари?

Черт, он не знал, что она «знала». А она всегда «знала» – видела это по их глазам – алчным и лаковым при виде дороговизны ее квартиры.

– Ненормальная…

– Это я уже слышала.

– Дура конченая…

– Пошел отсюда.

– Я…

Теперь актер восстал не на шутку – проявил норов, распрямился, сжал кулаки. Взгляд карих глаз налился гневом, подбородок заострился, рот сделался маленьким и совсем не красивым.

«Надо было заставить его сбрить и бороду. Эту модную козло-бородку. Без нее ему было бы лучше».

– Я тебя…

Продолжение почти всегда выглядело одинаково: шаг в ее сторону, тянущиеся к ее горлу руки, налитые яростью глаза и появлявшийся, как по взмаху волшебной палочки в женской руке, из-под сиденья кресла пистолет – мелкая, но злобно-кусачая Беретта 337.

– Пшел отсюда, – повторила Марго лениво, не глядя на гостя. Она все еще смотрела на картины, размышляя, не продать ли их на следующем аукционе. Ствол в руке не дрожал – указывал, будто посаженный на клей, точно в лоб Струнта.

– Ты… ты за это заплатишь.

– Ни цента.

– Я сделаю так, что…

– Ничего не сделаешь. Пшел отсюда – процедила хозяйка пентхауса.