Аарон

– Ну-у-у, – снова неопределенно потянула та, – путешествие по снежным пикам Антильи было неплохим…

– Оно само или шампанское в поезде?

– Шампанское тоже было неплохим, – Дорсетка не обиделась – то был неоспоримый плюс ее характера – она никогда не обижалась на самом деле. Однако прекрасно и в нужно месте капризничала перед мужчинами – прирожденный манипулятор.

Интересно, как быстро Джокер бы поставил ее на колени?

Эта мысль едва не испортила настроение, и холеная Марго попыталась отпихнуть ее прочь.

Не сегодня. Не сегодня…

– И икра. И даже мягкий хлеб с луковыми кольцами…

– В общем, горных вершин из окна ты так и не заметила.

– Вот поэтому ты не настолько успешна, насколько я, – улыбнулась Марианна, – ты слишком прямолинейна и категорична. Ну, разве это важно, что именно дарит мужчина? Важен сам факт того, что он умеет баловать…

Баловать.

Джокер умел баловать. Особенно когда Райна становилась «хорошей» сразу же после того, как побыла «плохой» и наказанной.

Униженной жестким и грязным сексом, после которого чувствовала себя подстилкой, – такого занятия «любовью», после которой хотелось год отмываться.

Да. Баловать.

Обиженную, со стоящими в глазах непролитыми злыми слезами, он вел ее по магазинам – выбирал новую косметику, духи, белье, украшения – все на свой вкус, – а после отпаивал кофе и кормил десертами. Осыпал комплиментами, говорил ласково, восторгался ее телесной и душевной красотой.

И Райна постепенно оттаивала – по крайней мере, поначалу.

Прощала – «мол, с кем не бывает? Наверное, опять сорвался». Но к подаркам никогда не прикасалась – они казались ей ядовитыми.

А когда к концу второй недели, когда она заявила, что не желает больше именоваться «шлюхой», ибо все ее мысли почему-то стали сводиться к тому, как стать для него «хорошей» (а ей это не по нраву), «баловать» ее моментально перестали.

Черт, обещала же себе не думать о нем – не в этот вечер.

Срочно отвлечься, срочно отвлечься – только на кого? Взгляд Райны заскользил по залу – прошелся по бизнесменам в углу – скучно, – только что вошедшей в двери высокой и худой женщине – еще скучнее, – на секунду задержался на парочке молодых парней – не то, не то, все не то…

И вдруг наткнулся на них – незнакомых мужчину и женщину.

Она: стройная, аккуратная, в коротком, но не слишком коротком, синем платьице на молнии и с изящной брошью на груди – симпатичная, миниатюрная, живая.