Аарон

– Что?

– Признание.

– В любви?

– Да. Это так сложно?

Мужчина – на вид около тридцати пяти, одетый в вязаный джемпер и джинсы, со стильной прической на длинных волосах, – взглянул на нее со смущением и прочистил горло.

– А…

– Нет, – отрезала Райна, – сексом мы заниматься не будем.

– Даже после признания?

– Даже после него.

Она отхлебнула из бокала янтарную жидкость – вино?

– То есть в любви.

– Да, в ней.

– А если вы не поверите?

– Не заплачу ни цента.

«Актер» взглянул обиженно. Но через секунду о чем-то задумался с увлечением. Попросил:

– Мне нужно отрепетировать.

– Репетируйте, – тяжелые черные волосы скользнули по шелковой ткани и мягким шорохом – качнулась голова. – Ванная там.

А спустя час она уже снова сидела на крыше и смотрела на затянутое белесой дымкой ночное небо; актер ушел.

– Он так и не смог, знаешь? – шептала Райна кому-то, сидя на шезлонге. – У него не вышло сказать так, чтобы я… Чтобы я поверила, как тебе.

Ее собеседник привычно молчал.

– Я опять напилась, да? Но ты же меня не судишь?

Тишина; с проспекта внизу доносился далекий гул машин.

– Не судишь, я знаю. Наверное. Только… пьющая или нет, я все равно тебе не нужна. Никогда не была нужна. Никогда.

И вниз вдруг полетел вышвырнутый за парапет пустой бокал из-под шампанского. Когда и где он приземлился, Райна уже не слышала – она горько плакала, уткнувшись носом в неприкрытый и потому отсыревший матрас на шезлонге.

Глава 5

Нордейл. Уровень четырнадцать.

– Аарон, ты что, совсем разучился себя чем-то самостоятельно занимать? Ты смотри – заставлю тебя мести парковку перед Реактором.

– Начальник, да я же не прошу чего-то особенного – ну, хоть какое-нибудь задание. Неужели ничего нет?

– Пока ничего. Ты порадуйся, что на Уровнях тихо, отдохни.

Стратег, очевидно, отдыхать не хотел; Дрейк смотрел на него с любопытством.

– От кого бежишь-то?

– Ни от кого, – буркнули в ответ. – Просто поработать хочу.

Человек в серебристом костюме неторопливо прошелся по абсолютно пустому, не считая стола, кабинету, взглянул в окно, затем уставился непроницаемым взглядом на подчиненного. Усмехнулся:

– Я смотрю, с тех пор, как Сиблинг занялся личной жизнью, вы совсем распоясались.