Аарон

– А вы можете рассказать мне об этом простым языком?

– Могу.

Он почти обиделся. Почти. Хотел продемонстрировать словарный запас профессионала, но привычно наткнулся на дилетанта. И с профессиональной выдержкой не стал обращать на это внимание.

– Там сказано, что обвинение с вас будет снято в случае, если вы предпримете одно действие.

– Какое действие?

Приползет к представителям Комиссии на коленях и будет стоять перед ними сорок дней и ночей кряду? Поклянется, что никогда и никого не будет больше убивать? Удавится в счет искупления грехов на собственной люстре?

– Посетите некий объект.

– Какой объект?

Ее голос внезапно охрип; внутрь против всякой воли начала заползать вера – вера в лучшее. А что, если…

Если он прав? И обвинение можно снять? Почему она – дура – не прочитала этот текст раньше? Почему не прочитала…

– Говорите, Франк.

Теперь ей больше жизни требовалось услышать продолжение. Неужели…

– Озеро Дхар.

– Озеро? Я должна посетить какое-то озеро?

– Да.

И всего-то?

– И тогда обвинение потеряет силу?

– Сразу же, как только вы достигнете объекта и исполните ритуал омовения.

Омовения? Звучит глупо… Или слишком просто. Однако руки Райны уже дрожали так сильно, что из пальцев выпала дорогая ручка.

– А где… оно находится?

Маннштайн с гордостью выпрямился, поправил пиджак:

– Координаты даны во второй сноске под звездочкой.

Озеро.

Она больше не слышала его – она тряслась.

– Вы это… серьезно? Вы не шутите? Не разыгрываете меня?

Зачем-то поднялась из-за стола, попыталась склониться над бумагами, но поняла, что ничего не видит – не различает от нервозности буквы.

– И оно… будет снято?

Райна напоминала себе бабку-инвалида, не способную ни устоять на ногах, ни расслышать того, что ей говорили.

– Да. Как только вы… искупаетесь в этом озере.

– Шутка…

– Нет, не шутка. Я бы не пришел с «шутками».

– Не шутка?

– Нет.

– И шрамы уйдут?

– Не знаю насчет шрамов, но обвинение потеряет силу, я в этом уверен.

Уверен.

– Уверены?

– Да, уверен. Я – профессионал, мисс Полански, и в вопросах трактования законов не ошибаюсь.

Она вдруг начала оседать на пол – больше не чувствовала ни ног, ни рук, ни головы – не чувствовала тела вообще.

Дора… Дора, ты подарила мне надежду.