Аарон

Аарон

Вероника Мелан

Город

Чтобы смыть с тела уродливые, оставшиеся после несчастного случая шрамы на теле, Райне Вильяни требуется омыться в водах странного и труднодостижимого места – озера Дхар. Но добраться туда в одиночку она не в состоянии. Информатор убеждает: «Наймите трех человек – опытного стратега и двух бойцов, – и тогда у вас появится шанс». Райна обретает надежду – публикует объявление, обещает за выполнение работы неограниченный гонорар, ждет заветного звонка, и тот не заставляет себя ждать.

Однако сохранится ли надежда стать счастливой, избавившись от увечий, если одним из ее проводников оказывается человек, которого она все это время пыталась забыть и который косвенно повинен в обретении страшных шрамов? Чем обернется для нее сложный поход – радостью или новым сокрушительным разочарованием?

Вероника Мелан

Аарон

Я прощаю себя, растерявшую сущность,

Утонувшую в горе, в пустой суете,

Упустившую что-то, что важно и нужно,

Пребывая в привычной уже слепоте.

Я прощаю себя, вновь закрывшую душу,

Схоронившую свет и тепло под щитом.

Я в груди у себя ощущала лишь стужу.

Отложила мечты и любовь на «потом».

Собираю по крохам себя по частицам.

Я сумею прекрасное снова творить.

Я смогу снова верить, любить и учиться.

Я смогу снова нежность и ласку дарить.

Я прощаю себя за тревоги, сомненья,

По заслугам воздастся в назначенный час.

И, почувствовав силы своей возрожденье,

Обрету вновь волшебное «здесь» и «сейчас».

    Нина Сасовец

Перед прочтением романа автор рекомендует прочитать рассказ «Выстрел», который предваряет эту историю. Если рассказ Вы еще не читали, то Вы можете найти его ниже – после романа и послесловия автора.

Глава 1

Ланвиль. Уровень Четырнадцать.

Жилистая спина подрагивала. А вместе с ней подрагивали сложенные крест-накрест лежащие на чужом позвоночнике тонкие и изящные женские лодыжки – дорогой педикюр, темно-вишневый лак и блестящая точка стразы на ногтях больших пальцев – любо-дорого смотреть.

И Марго смотрела.

Утыкалась пьяным взглядом то в собственные стопы, то в стоящий ей многих тысяч интерьер: идеально-белую стену напротив мягкого кресла, три полотна подлинника ставшего известным лишь в прошлом году Бьянко Данкона (еще двадцать три тысячи, между прочим, – она до сих пор надеялась, что не в ж. пу), тяжелые портьеры с позолотой, встроенные в декоративный потолок мелкие лампочки-звезды.