Бернарда

Резко отпрянул обратно к дивану, взял со стола стакан и отошел к бару, чтобы наполнить его.

– Говорил я тебе, вали отсюда…

– Нет у меня тайных планов, и никем я не пытаюсь манипулировать. Прекрати оскорблять меня при всех! Ведь все это дойдет до того, что один из нас вылетит из отряда!

– Ну, ты-то не вылетишь, тебе нечего бояться. Ведь именно для этого ты так рьяно пытаешься завоевать расположение Дрейка.

Циничная усмешка резанула по нервам.

– Я не боюсь вылететь из отряда.

– Тогда зачем ты вьешься вокруг него? Чего ты хочешь? Привилегий? Защиты? Власти рядом с тем, кто способен тебе ее дать?

– Не надо мне власти, – тихо ответила я, – и привилегий тоже.

– Тогда зачем? Ты пришла поговорить? Вот и говори…

– Ты, правда, хочешь знать? – теперь горько стало мне. Может, сказать ему? Что я теряю, в конце концов? Раскрываться всегда тяжело, но, может, это поможет нам избежать недоразумений? Конечно, всегда существовал риск, что правда обернется грозным оружием против меня же самой, но недомолвки и гнусные предположения вконец измотали душу, и, посмотрев на Баала, я спросила: – ты ведь Менталист? Значит, увидишь то, что я тебе покажу?

Он замер.

Затем кивнул. И тогда я сбросила с себя мысленный щит, которым укрылась перед прыжком, помня о том, к кому именно собралась в гости.

– Смотри.

Щит медленно растворился. А из сердца снова начали бить яркие лучи, делающие его похожим на солнце. Я чувствовала их каждый раз, когда думала о Дрейке. Любовь. Именно так она выглядела. И именно ее я все это время так тщательно прятала от посторонних глаз.

Но стоило раскрыться, как свет потек во всех направлениях. Обычно люди не видят его, лишь чувствуют, когда ощущают сильное чувство к кому-либо. Но по глазам Баала, я поняла, что он увидел. И застыл, удивленный. Медленно поставил стакан на барную стойку и покачал головой.

– Ты любишь его.

В комнате повисла тишина, прерываемая треском поленьев.

Я привычно схлопнула свет, мысленно поместив на него непроницаемую загородку.

Этот трюк я научилась делать давно, еще в те времена, когда впервые поняла, что любовь можно не только почувствовать, но и увидеть. Наверное, обычные люди не смогли, но Дрейк был исключением, и он точно увидел бы. Даже сейчас у меня были сомнения, что было что-то, о чем начальник не знал. Но все же с загородкой было надежнее.

– Да, – ответила я, подняла стакан с пойлом и изрядно из него отхлебнула, – люблю. Вот тебе и все причины…

– Дура! – вдруг сказал Баал.