Бернарда

Ты ведь сам напросился, Дрейк… Как больно будет осознавать, что ты не всемогущ и не всесилен, а-а-а? Больно? Да-а-а! Очень больно! Но зато ты поймешь, не все, конечно, но хоть чуток, как больно было мне…

Андэр не заметил, что уже давно начал говорить вслух, а за его спиной, укоризненно качая головой и погрузившись в размышления о своем, стоит печальная темноволосая женщина.

* * *

Иногда Дрейку казалось, что именно уязвимые места делают человека человеком.

Не допусти он бреши в сердце по отношению к Бернарде, и не испытывал бы сейчас того клубка эмоций, которые неотвязно преследовали его вот уже не первые сутки.

Откупорив бутылку с вином и наблюдая за тем, как льется темная жидкость в бокал, Дрейк принялся классифицировать испытываемые чувства.

Номер один – Негодование. А все оттого, что вот уже две недели дел было столько, что времени на личную жизнь не оставалось вовсе. И если раньше этой самой личной жизни у него не было, то теперь Начальник искренне негодовал, что не может выкроить свободной минуты даже на совместный обед с Ди.

Тень саркастичной улыбки искривила губы. Раньше бы Дрейк был только рад отсутствию застоя – теперь же это раздражало. Очеловечивание налицо.

Начальник взял бокал и прошел к удобному креслу, где привык думать. Сейчас вокруг кресла лежали стопки бумаг: схемы, формулы, зарисовки тока энергии через человеческое тело, снова формулы…

Посмотрев на результаты бесполезных ночных трудов, Дрейк разочарованно втянул носом воздух.

Эмоция номер два – Уныние. Он не мог понизить свой энергетический фон, даже если бы очень захотел. Приглушить на несколько секунд – максимум три-четыре – да. Но не понизить совсем на более-менее долгий промежуток времени. Изменившийся фон тела не имел тумблера «Вкл/Выкл». Если уж ты стал тем, кем стал, то и будь им. Раньше такой расклад был не просто приемлемым – он был желанным.

Вино бархатисто скользнуло в желудок. Сарказма по поводу себя прибавилось.

Эмоция номер три – Безысходность. Ну, не чудный ли получался букет? Безысходность шла оттого, что и фон Бернарды он тоже не мог изменить. Все эти ночные бдения над новыми формулами, все эти мысли, идеи – все пустое. Ничего не сработает. Прямое вмешательство в энергетические центры убьет ее, непрямое сделает свою работу лет за четыреста.