Билет: «Земля – Нордейл»

И солдаты с Войны обратно на Уровни уже не выходят, только в свой мир в случае смерти. Дрейк когда-то давно мне эту схему объяснял, но запомнила я ее лишь формально, без деталей.

– В смысле как солдат? Он был осужден?

– Был. И сослан на Войну пожизненно.

Неприятно. Но я вдруг подумала, что неправильно будет идти к Дрейку со словами «помоги другу Дэйна» – что-то в этом случае не клеилось и не вязалось, как будто интуиция заранее заявляла о том, что шаг этот будет неверным. И потому я умолкла на целую минуту.

Эльконто вздохнул, понял.

– Я и не хотел, чтобы ты шла к Дрейку. В конце концов, я бы сам к нему пошел, если бы чувствовал, что так правильно. Но что-то подсказывает мне, что ответ будет жестким.

Вот и мне что-то подсказывало то же самое.

Тема, конечно, щекотливая. С одной стороны, знакомый Эльконто и, значит, не чужой человек, с другой – не всем друзьям друзей можно помочь, если последние оступаются. Следующую фразу, чтобы не обидеть, я выбрала максимально осторожно:

– Ну… он погибнет, вернется в свой мир.

Может, тоже неплохо? Может, он завершил дела на Уровнях? Дрейк ведь объяснял, что те, кто получил необходимый опыт…

Дэйн продолжал мрачнеть.

– Я бы не парился, если бы все так, как ты говоришь. Но он хороший парень и еще – лучший боец. Один из лучших, кого я знаю. Сражаться там он будет до конца. Год, два, десять, двадцать… Как Бойд.

Как Бойд – это плохо.

При всей моей нелюбви к подобным темам, я все же спросила:

– А за что его осудили?

Прежде чем ответить, Эльконто долго молчал.

Прожевал одно печенье, после еще сразу три, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Я Брауна знаю уже не первый год. Он мог бы быть одним из нас, мог бы работать на Комиссию, настолько он хорош. Просто его никто не позвал. Или он не захотел, я не знаю. Он работал в частном агентстве телохранителем, последние пару лет охранял какого-то дельца – имени не знаю. И делец этот сильно прокосячился, за ним пришли из Комиссии. А Браун не понял, что Комиссионеры (они были в штатском), попробовал уложить одного из них, схлопотал сразу «пожизненно».

Ты же знаешь, какие у нас законы, если на «Вертера» руку поднять.

Я знала. Жестче жесткого. Комиссионеры и без того не очень любили прощать, а уж если попытка атаки…

– То есть этот Браун попытался, сам того не зная, грохнуть Комиссионера?

– Угу.

Тогда понятно, почему Война.

– Ну, может, он завтра умрет на твоем Уровне…

– Не умрет, я тебе уже говорил. Будет воевать там до конца.