Чейзер

А она и забыла, что внутренний телефон все еще включен.

– Останови машину.

– Ты меня убьешь, – ровно отозвалась Лайза.

Ответа не последовало. Тишина предрекла будущее яснее любых слов.

Думай-думай-думай…

Если она остановит машину, исход будет один: женский труп на обочине. Если не остановит, этот монстр будет воздействовать на нее своей звериной способностью причинять боль на расстоянии, пока это самое расстояние не увеличится. Есть ли предел, преодолев который, можно уйти или хотя бы ослабить его воздействие? Километр, два, пять? Шанс выжить ускользнет, реши она снизить скорость, а значит, выход один: ускориться настолько, насколько это возможно.

Если сейчас в этом не поможет тюнингованный Мираж, то не поможет уже никакой другой автомобиль.

Педаль газа уверенно ушла в пол – стрелка спидометра быстро поползла вправо.

Через несколько секунд раздался его голос:

– Плохое решение. Неверное.

И будто в подтверждение голова взорвалась вспышкой боли – Лайза застонала, приложила ладонь к виску и сжала зубы.

Сукин же сын! Ублюдок, Великий царь дороги, мутант недоделанный… Мираж продолжал ускоряться, пришлось вернуть вторую руку на руль; машину сильно трясло.

Черта с два она ему ответит хоть словом! Будет гнать на полной скорости, пока не посинеет, не позеленеет, не развалится на части.

В груди кольнуло. Затем еще раз. А потом в ней распустился алый пульсирующий цветок из спазмов и адских пульсаций; Лайза подалась вперед и захрипела.

Вперед… вперед… как можно быстрее: из-за ослабевшей хватки рук Мираж кинуло в сторону.

– Тебе же больно, девочка… Зачем? – голос охотника поглаживал затылок невидимыми пальцами. Казалось, в нем слышалась неподдельная жалость. – Зачем ты это делаешь с собой?

Лайза не ответила, она изо всех сил сосредоточилась на трех вещах: не сжимать веки, несмотря на жжение в глазах; не допустить того, чтобы желудочные содрогания обернулись рвотой (только не это); и не хрипеть или стонать, чтобы не доставить этой сволочи эстетического наслаждения.

О том, что можно просто нажать на кнопку «завершить разговор», она попросту забыла. Логика и способность ясно мыслить полностью растворились.

* * *

Ну не мазохистка ли?

Вот уже добрую минуту Аллертон испытывал давно забытые чувства: любопытство, искру интереса и долю замешательства. Не послушалась, не остановила машину и сделала наоборот – прибавила скорость.