Дрейк

А поэтому не то что Европы, а даже Египта, как Валентине Олеговне, мне было не видать.

На одной из остановок вошли двое – молодая пара. Сразу же устремились в уголок, прижались друг к другу, будто слиплись, и такое блаженство на лицах! Смотреть на них в упор было неприличным, поэтому я улыбнулась, глядя в окно. От пары шла хорошая энергетика: радостная, свежая, чистая. Наверное, все еще в самом начале. Посмотришь на таких, и будто воздух чище становится. И только некоторые старики, непробиваемые от собственной накопившейся внутри боли за что-то, укоризненно качали головой.

Невосприимчивые к чужому счастью.

А мне было приятно. Пусть даже глазком взглянуть на влюбленных. Будто прикоснуться на секунду к чужому волшебству, к чьей-то сказке.

* * *

Кота снова мучили.

Соседская детвора постоянно издевалась над ним. А все потому, что кот был глухим. Совершенно. Не слышал ни плохих, ни хороших голосов – вообще ничего не слышал. Сказалась то ли лютая морозами зима, то ли какая-то болезнь.

Гонимые кровожадными желаниями соседские девочки – одной семь, другой девять лет, – тянули бедное животное за хвост, пытались топать перед его носом, гнали с клумбы. А кот, как назло, обладал на редкость добрым и терпимым нравом и уходить никуда не спешил, черт бы его за это подрал.

Детей я разогнала. Зло и быстро. Вся терпимость от подобных сцен у меня заканчивалась враз. И мамаш я не боялась. Голову бы отвернула и родителям за таких вот детей.

Подошла к коту, достала из сумки купленный на остановке перед домом пакетик с Вискасом, выложила прямо на траву.

Мишка (почему-то я мысленно именовала кота именно так), почуяв запах знакомых ладоней, быстро подбежал ко мне и заорал хрипло и надрывно, требуя ласки. Даже еду отложил ненадолго, лишь бы погладили белую пушистую спину.

Я вздохнула и приласкала. Как своего, как родного. Может быть, это была моя вина, что он до сих пор здесь ошивался? Даже перезимовал как-то. Задняя лапа была вывернута к пузу и не разгибалась, отчего Мишка ходил только на трех, а от хвоста осталась только половина.

Причины этому я даже предполагать боялась.

Он терся. Все не ел. А я смахивала слезы уже почти привычно. От бессилия. Так, чтобы никто не видел. Черт бы подрал отчима, у которого аллергия на кошек. Давно бы уже забрала, а так завтра будет очередной пакетик Вискаса на траве.

Терпи Мишка. Когда-нибудь жизнь наладится.

* * *

Отчим пил. И видимо уже далеко не первую банку пива.