Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Но моя уверенность испаряется, когда обращаю внимание на ее заплаканное лицо и дрожащие губы.

– Меня испугалась, что ли? – мрачно тяну, чуть отстраняясь. – Сама виновата. Зачем приходишь ночью в постель к озабоченному холостяку? – пытаюсь отшутиться, но девчонка становится еще печальнее.

Пытаюсь считать ее эмоции, понять, что происходит. И выдыхаю с облегчением, когда Катя начинает объяснять.

– Нет, я… – с трудом говорит из-за сбивающегося дыхания. И мы оба понимаем, на что у нее такая реакция.

 – Маше плохо! – выдает, наконец, и слегка ерзает подо мной.

Не из-за меня ревет, что не может не радовать. Черт, и все-таки хочу ее, такую домашнюю, не размалеванную, настоящую. И в любой другой ситуации, с любой другой бабой хрен бы я остановился, потому что привык брать то, что хочу. Но сейчас вместо того, чтобы продолжить начатое, я резко остываю, когда до меня доходит смысл Катиных слов.

– Что значит «Маше плохо»? – хмурю брови. – Что случилось?

Приподнимаюсь на локтях, чтобы лучше видеть напуганное лицо Кати, с припухшими от слез глазами и розоватым носом.

Остро желаю поцеловать ее в губы. И не только. А потом…

Но Маша… И когда я превратился в заботливого отца?

– Ее тошнит, температура высокая, не сбивается, – хнычет Катя, а сама в этот момент, как ребенок, которого хочется защищать. – Помоги, Дим, ты же врач, – добивает меня свой фразой.

– Откуда ты знаешь? – рычу нервно.

Катя медлит с ответом. Закусывает губу. Она специально меня провоцирует сейчас? Не видит, что и так еле держусь?

– На официальном сайте прочитала, там твоя биография, – шепчет чуть слышно.

Прищуриваюсь с подозрением. Не помню, чтобы я предоставлял сведения о своей врачебной практике. Я в принципе предпочитаю скрывать сей нелицеприятный факт биографии. Врачом я работал недолго, в клинике кузена. Ровно до тех пор, пока жестко не напортачил с назначениями одному тяжелому пациенту и чуть не угробил его. Видимо, я родился в рубашке, потому что несчастному мужику удалось выкарабкаться, а от суровой руки закона меня Влад прикрыл.

Правда, с условием, что я в медицину больше ни ногой. Да я и сам только рад. На хрен надо. В депутатском кресле и теплее, и чище, и не убью никого. Надеюсь…

– Я не педиатр, а хирург. Причем через «е», потому что меня лучше не подпускать к пациентам, уж поверь, – рявкаю с внезапно накатившим раздражением и чувствую, как подо мной вздрагивает женское тело.