Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2

Через… твой… труп?

Кайд был не просто зол, предельно зол. Пришел по первому зову, защищал меня после того, что я натворила.

Мне редко было так муторно, как теперь. Он выгнал этого второго из моего дома, сдернул с меня аркан, принял одну часть удара на себя, вторую от Комиссии – примет позже.

Плохо на душе, стыдно.

«Сделал человек подарок».

Черт бы мой утренний сон и желание прояснить, как относится ко мне Кайд. Хорошо относится, наверное, лучше, чем я сегодня того заслуживаю.

Тому, кто вошел в комнату через минуту, я едва могла смотреть в глаза.

Лицо жесткое, брови хмурые, черты укоризненные.

– Спасибо, – пробормотала, как смущенная школьница, которая сначала сама же поощряла хулиганов ее задирать, затем заорала: «Спасите!»

«Что ему будет?»

Хотел, наверное, как белый человек работать, теперь будет мотаться по инстанциям…

– Нельзя, – произнес одно слово.

«Нельзя было этого делать».

– Я знаю, прости…

Хотелось добавить, что больше не буду, что это была всего лишь минутная слабость, что я не думала о том, что придет тот, другой.

Добавить можно было многое, но слова – просто слова. А мой позвоночник холодил морозный узор синих глаз.

Еще недавно в ответ на вопрос: «А ты умеешь быть простым?» – он отвечал: «Ты проверь».

Проверь.

Сейчас мне, как никогда, нужна была эта простота Кайда. Его умение прощать, его приятие, его человечная мягкость… хотя бы чуть-чуть.

«Не отталкивай». Только как об этом сказать?

– Поужинай со мной вечером…

Не время и не место для такого предложения.

И еще глупее прозвучало: «Я закажу нам пасту. С томатным соусом».

А между строк: «Просто побудь, не уходи, не злись».

Я впервые открывалась снова – приглашала, проявляла слабость.

Дварт открыл портал. Развернулся и ушел, не проронив ни слова.

Я же в полной мере ощутила всю глубину и смысл слова «бессилие».

* * *

Бернарда.

Земля. Ленинск.

(Paolo Vivaldi – Something About You)

Мак на Земле – никогда не привыкну к пересечению миров.

К «Березкам» мы шагали все по тому же бурому снегу-каше. Аллертон в темной куртке с воротником под горло, плотных джинсах, военных ботинках; изо рта пар. В кармане рубашки паспорт на имя Михаила Анатольевича Лаврова. Я за его размеренным шагом едва поспевала, волновалась, спотыкалась. В конце концов, Чейзер взял меня под локоть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».