Монтана. Уровни. Начало

Почему-то не хотелось рассматривать убранство и, вместо того, чтобы глазеть на то, что находится снаружи – хотя бы на того же «голиафа» в пару метров ростом, – Лика залипала во внутреннем мире, в своих тревогах.

Сейчас их окончательно разделят, её отправят через некий Портал куда-то далеко, в город. Эта пустошь останется здесь; команда, скорее всего, уедет обратно. Как потом связываться, как найтись снова? Нельзя расстаться, не поговорив.

Даже Дэн назло куда-то исчез.

Тело Лики сканировали лучи, начинающиеся в потолке и заканчивающиеся в полу.

Они бороздили её одежду, лицо, иногда посылали «зайчики» в глаза.

– Расставьте руки в стороны. Теперь верните на место.

Она ощущала себя новобранцем, прибывшим служить в армии на чужой планете.

А спустя минуту из раскрытой двери, из смежной комнаты, вдруг услышала знакомые голоса. И его, Лока, в том числе.

– Я хочу с ним поговорить, я должна. Слышите? Можно?

Она сошла с некоего невысокого постамента, вращающейся платформы.

– Кто вам разрешал двигаться?

Ей и запретить никто не мог.

– С нейрографом! – сказала она очень громко, так, чтобы до громилы дошло. Но он вдруг рявкнул на неё.

– Стоять! На колени. Взгляд в пол!

Анжела не собиралась ничего подобного исполнять, но её будто ударили под дых. Слова высокорослого незнакомца прошили её разрядами, и тяжёлое тело рухнуло вниз. Подкосились ноги. Опустилась голова. Теперь Лика находилась в позе раба – ах, вот как, оказывается, здесь себя ведут с новичками? У неё не двигаются ни руки, ни ноги, голова не поднимается, пошевелиться не удаётся.

– Мне нужно поговорить с нейрографом! – заверещала она что было мочи. Но ей приказали «молчать».

– Зачем ты так жёстко обращаешься с нашей гостьей?

Она узнала бы его голос из тысячи.

Перед ней, стоящей на коленях, показались коричневые ботинки, попали точно в фокус застывшего взгляда. Док опустился на корточки; теперь Лика при ярком освещении отлично видела его руку с тату-змеёй на фаланге большого пальца.

От бессилия – этот маньяк приказом поставил её на колени! – хотелось не то рыдать, не то орать. Но перехлестнуло облегчение, когда нейрограф мягко попросил:

– Урин, отмени свои приказы.

– Ей запрещено видеть твое лицо.

– Значит, этот не отменяй.

Здоровяк что-то недружелюбно пробубнил, внутренние оковы спали.

– Пойдём, – док протянул руку, – поговорим.

И она бы радовалась на полную, если бы могла поднять на него глаза. Тело двигалось, язык тоже.