Монтана. Уровни. Начало

Он быстро скрадывает свет вечерами и так же быстро остывает к ночи. Он ещё помнится почти летом, но смотрит уже в сторону зимы. Анжела куталась в тёмную куртку – подвид тканевой косухи. Ни шапки, ни шарфа – где вообще все её вещи? Верно, на Кленовой аллее, дом двадцать шесть. Старые ставни, крыльцо с прогнившей ступенькой; яблоня у забора. Не выламывать же окно ради тёплой кофты, не заматывать руку майкой, чтобы не пораниться, не объяснять же ментам, что она до сих пор там прописана… Приедет этот боров Аремьянов, покажет нужные бумаги.

Возня, стыд, срам, хлам…

Она чувствовала себя старой. Ей двадцать один, а будто уже видела все возможные сценарии своей жизни наперёд – где восстановилась в институте, где закончила его, где не закончила. Где встретила хорошего парня и родила детей, где не встретила. Ей казалось, она заранее видела вереницу лиц друзей и знакомых, чужих людей, собственную усталость по вечерам, работу, которая быстро превратится в нелюбимую.

Как будто всё предрешено.

И хотелось сесть. Опуститься на лавку, перестать двигаться, позволить судьбе поглотить себя. Но Анжела достала телефон, какое-то время смотрела на список контактов.

Набрала номер по наитию – приютить её, наверное, могли несколько подруг, но выбралась почему-то Танюха.

– Тах, Тах… – Пришлось зажать ухо, чтобы лучше слышать. На той стороне людской гомон. – Ты меня слышишь?

«Слышу», – ответили ей. А следом: «Да, переночевать у меня можно.

Только я сейчас на рэйсе, который на Юго-Западном, ты приезжай… Тут шумно. Или ключи заберёшь, или со мной потусишь…»

Тусить Анжела не собиралась. Ключи забрать – да.

*****

Хорошая новость – ночевать ей есть где. Плохая – вся компания, с которой Таха болела на «рэйсе» – местной разновидности гонок на время, – перебралась кутить в хату. А хата двухкомнатная. В большой комнате собрали стол, накрыли его, включили большие колонки. Нарезали салаты, расставили стулья, вскрыли бутылки с водкой, пивом, вином, шампанским – разнообразие Лику удивило.

И народа набилось, как на поминки, – у длинного стола сидели и на углах, и с торца. Ржали над тупыми шутками, обсуждали водителей гонки, машины, галдели чужим адреналином, до сих пор, как ей чудилось, пахли газовым выхлопом. Парней человек шесть, остальные девчонки.

У Анжелы ныли виски. Ей бы завалиться спать, ей бы тишину, а не вот это всё.