Мистерия

Людей надо эвакуировать из опасной зоны.

– Но…

Он подошел и положил теплые ладони ей на щеки – быстро и нежно поцеловал в губы.

– Не входи в дом, пока толчки не прекратятся. Вообще не входи в него, пока я не вернусь, потом что-нибудь придумаем. Поняла?

– Да.

Когда мужская фигура скрылась в ближайших кустах, и треск ветвей затих, когда земля под ногами начала постепенно успокаиваться, а стекла перестали дребезжать, Марика все никак не могла отойти от шока – застыла, окостеневшая, и все ждала, что сейчас тряхнет еще раз.

Ждала и боялась, впервые за долгое время чувствовала, что вот-вот беспричинно расплачется. А рядом, глядя в сторону скрывшегося в чаще Майкла, стоял все такой же напряженный, вздыбленный и начисто забывший про мясо сервал.

* * *

(Eugene Gusachenko (Chris Wonderful) – Come Home)

– Ты не пойдешь туда!

То был первый раз на ее памяти, когда Дрейк не просто повысил голос – взревел.

После секундного замешательства Бернарда удивленно развела руки в стороны и логически обоснованно, как ей казалось, парировала:

– Но я бы могла там «прыгать», перемещаться, уходить от теней!

– Да не смогла бы ты там «прыгать»! В коридоре это по определению невозможно – время там течет нелинейно, пространство движется и перестраивается с такой скоростью, что после первого же прыжка ты окажешься вне пределов Криалы – тебя вынесет из нее, и вынесет неизвестно куда.

Ты даже сигнал ЗОЗ не успеешь послать…

– S.

O.S.?

– Да. Как ты там его называешь…

Он нервничал и оттого забывал привнесенные в его мир слова, в моменты эмоциональности спотыкался на них.

– Ко всему прочему свет, что идет у тебя изнутри, сильнее обычного человеческого – тебя сожрут мгновенно.

Дрейк прекратил расхаживать взад-вперед по полутемной спальне и одарил даму сердца тяжелым взглядом – та вжала голову в плечи, захлопнула рот и застыла – она уже и забыла, каким сложным бывает характер Начальника в моменты напряжения.

– Но кто же тогда пойдет? – От волнения голос Бернарды снизился до шепота; за окном снова капало – наверное, начинался очередной потоп. Теперь она понимала почему – ей объяснили. – Ведь кто-то должен идти? Вы, представители Комиссии, не можете. Ты сам сказал, что Коридор не примет «не людей», значит, должны идти люди. А, может…

Казалось, ее осенила догадка – почти спасительная мысль.