Пообещай

Когда разглядел лицо гостьи, сморщился, будто от головной боли, после нахмурился и отвернулся.

– Вы по поводу «Опеля»? Он еще не готов. Часа через два приходите.

Чувствовалось, что веселый друг вовсе не прочь поговорить, но Эмия на него не смотрела.

Синяя стеганая куртка, поднятый ворот; отросшую и спадающую на лоб челку трепал шальной ветер. А глаза все такие же – настороженные, невеселые. Губы поджаты; сигаретный дым он выпускал через ноздри умело и устало.

– Дарин Войт? Мы можем поговорить.

– С «тобой»? – тут же заглумился друг.

 – Дар, а ты не говорил, что замутил с красоткой! Как Вас зовут, милейшая? Я – Стас.

– Наедине, – с нажимом, игнорируя Стаса, произнесла Эмия.

– Ну, не хотите, как хотите…

Протянутая ей для знакомства рука исчезла.

– Вы кто? – выдохнул после очередной затяжки Дар. – Если по мотоциклу, то он еще…

– Я по другому поводу. Отойдем?

На нее смотрели неприязненно и недоверчиво.

– Что Вам?

Куда-то подевалась и вежливость, и официоз. Как только Дарин понял, что перед ним не клиентка, то моментально растерял всякое терпение.

– Мы знакомы вообще?

– Мы знакомы… заочно, – отозвалась Эмия осторожно. – Скоро познакомимся лучше.

А на лице напротив крупными буквами: «Не люблю ни сюрпризы, ни незнакомцев». Он вообще, по-видимому, мало что любил в этой жизни.

– Ты – Дарин Войт, двадцать четыре года. Родился в Бердинске, в роддоме номер два, откуда почти сразу же отправился в интернат, так как от тебя отказалась мать. Ты – «чент»…

Если бы она в этот момент пинала его по яйцам, а заодно обзывала бы «ссыклом и гребаным ублюдком», то и в этом случае выражение на лице Дарина выглядело бы приветливее, чем теперь.

Куда-то в сторону полетела недокуренная сигарета; на челюсти напряглись желваки. Но Эмия знала, что делала, и потому тараторила, как автомат.

– Ты родился седьмого апреля, но до своего двадцать пятого дня рождения ты не доживешь, потому что в запасе у тебя осталось ровно тридцать дней…

– Ты… кто такая вообще?

Он уже ее ненавидел – она только что безжалостно вколотила гвоздь в самые больные места.

– Я? Эфина.

– Эфина?!

Эмия никогда не слышала столько насмешки и презрения в голосе одновременно.

– Вали домой, Эфина, поняла?

Да, здесь знали о Богах и Верхнем Мире, хоть с небожителями сталкивались не часто. Гораздо чаще после того, как в лесах возникли Ворота, но все-таки редко.

– Я хочу тебе помочь.

– А я просил? Давай, вали домой, наверх или в психушку.