Пообещай

Из недр теплой будки на нее взглянул молодой парень, одетый в желтую кепку с козырьком.

– Доброе утро! Чего желаете?

– Можно мне, – Эмия замялась, – лепешку, как той женщине?

– С беконом и сыром? Конечно.

Хоть женщины уже и след простыл, продавец понял, о ком речь.

– Попить?

– Да, можно и попить.

– Газировка, чай, кофе, сок?

– Мне бы… воды.

– Холодной? Комнатной?

– Обычной, комнатной.

– Хорошо.

Застучали по кнопкам калькулятора пальцы с аккуратно остриженными ногтями; бурлил проспект – останавливались и уезжали от остановки автобусы; взирали серыми от грязи боками стоящие перед светофором машины.

Привычно не смотрели друг на друга люди.

– С вас двести пятьдесят три рубля, пожалуйста.

Эмия поежилась от дополнительного холода – на этот раз изнутри.

– Мне… просто так. Пожалуйста.

– Что?

Чтобы расслышать ее слова, парень даже нагнулся – теперь его лицо почти лежало на столешнице.

– Мне… просто так. Без денег.

Если можно.

Щека оторвалась от столешницы – продавец разогнулся и несколько секунд смотрел на нее с удивлением, будто все еще ожидая, что Эмия вот-вот достанет из сумки кошелек и признается, что пошутила. Но она лишь нервно сглотнула.

– Простите, но без денег еду не продаем.

С постера слева на нее смотрели сразу пять жирных бутербродов – новинки.

– Никакую? Может, такой бутерброд?

– Никакую.

За ней в очередь пристроился молодой парень, нервно взглянул на часы.

И его нервозность передалась продавцу.

– Вы будете платить?

– Но мне нечем…

– Тогда, пожалуйста, отойдите.

– Пожалуйста, дайте мне хоть что-нибудь.

– Еда для бездомных есть только в приютах. Следующий!

И рот продавца захлопнулся, как дверца дворцового сейфа. Пелена безразличия на глазах и выражение лица, будто ее больше не существует.

Парень позади заказал бургер с холопеньо и мясными крекерами.

Бердинск жил привычной жизнью. Стыл, продуваемый ледяным мартовским ветром проспект Мира; раскачивались из стороны в сторону голые лапы лип.

Поток машин, электрические провода над дорогой, абрис высокого крана над крышей старой библиотеки.

Эмия напряженно думала о том, что можно, конечно, убить тело и вернуться наверх максимально быстро, но вот беда – убивать тело ей не хотелось. Новое, человеческое – оно уже ощущалось ей родным, привычным, сложным и почему-то нежно любимым.