Рэй

Идиоты, идиоты!

Пока Хантер пилил ножом веревки на лодыжках, пленник закашлялся особенно сильно. После захрипел громко, сипло, задергался в конвульсиях, начал исходить изо рта пеной.

– Эй, эй, держись, – Рэй поднялся, – слышишь?!

Он опаздывал. Нет, он опаздывал секунду назад, а теперь он опоздал. По опыту знал, как стекленеют глаза, когда из тела выскальзывает душа, – видел это столько раз, что уже никогда не ошибался.

– Черт, как ты не вовремя.

«Игра, – спокойно изрек бы сейчас Дрейк.

Рэй чертыхнулся еще раз, тяжело вздохнул, подумал, что еще есть бородач, – он слышал эти самые координаты, может быть, помнит их. Если нет – Халк вытащит. Это из мертвеца уже ничего не вытащить…

Он собирался спустить почившего со стула и положить на землю – в знак уважения, – а после прихватить лысого с собой.

«Может, все зря? Чужие разборки, чужие загадки – таких в Нордейле за минуту происходят сотни.

Писулька.

Конечно, писулька.

Толстые веревки лезвию ножа поддавались тяжело – такими только морские узлы на палубе вязать, – Хантер почти перерезал их, когда из пальцев пленника выпала на грязную землю бумажка. Заляпанная кровью, мятая – половинка блокнотного листка.

Он развернул ее и моментально словил очередной паралич – в неверном свете потолочной лампочки перед глазами застыл набор из символов.

Шифр.

От мертвеца пахло мочой и кровью; очнувшись, Хантер быстро поднялся и отошел – черт с ним, пусть сидит.

Все, ему пора, даже бородач больше не нужен – маркер, если это он, в руках.

Что делать с тем, что наемник уже знает координаты? Ничего, Хантер снесет ему башку, если встретит на своем пути еще раз.

Он оставил все, как есть: одного на стуле, второго на земле – все это больше не его дело, – и с пистолетом наготове отправился со склада.

* * *

(Vybe Beatz – Fck the world)

Теперь он пьянел от ощущения единения с собой прежним – жестким, стальным и очень собранным.

Возможно.

Он вернется в отряд, будет усиленно тренироваться, наверстает упущенное. Отыщет эту чертову девку, чтобы успокоить совесть, убедится, что она жива, а после забудет последние три года, как никогда не существовавшие. Хорошо, что времени – жопой жри. Дрейк молодец, умница.