Рэй

Это не Пантеон Миражей – иллюзию под человека он узнал бы, у той нет ауры, а тут… Волна ее животного страха сносила его с ног.

«Это какая-то ошибка», – думал он растерянно. В комнате враг – так ему сказали. Ну, мужик, ну, двое, пусть даже пятеро – он сошелся бы с ними без запинки и сомнений. Хоть насмерть. Но… девка?

– Прошу пересмотра… ситуации… – солдат осторожно попросил того, кто наблюдал за экзаменом. – Здесь какая-то ошибка – вы приказываете убить невиновного и безоружного человека.

– Ошибки нет, – донеслось из стены.

 – Этот человек может быть виновен – Вы этого не знаете. Он может быть виновен в смерти сотен других людей. Убейте его. Оружие выбираете сами.

Она пятилась от него к стене, качая головой и причитая:

– Нет-нет-нет, пожалуйста… я никого не убивала… Не надо…

И смотрела то ему в глаза, то на его пистолеты.

Теперь вспотел Хантер.

«Уму непостижимо…»

Его молили взглядом – «спаси!», – а он все искал подвох – вглядывался в светло-карие глаза, выискивал подтверждение тому, что это все – отличная актерская игра.

Она живая? Или манекен?

«Конечно, живая!» – рычал мысленно и все сильнее злился на ситуацию, в которую попал.

Он – боец, он подчиняется приказам, он должен убить. Этот тест дается лишь однажды – второго шанса нет. Как и надежды на то, что его оставят служить в отряде специального назначения, если он провалится.

– У Вас минута, – сообщил динамик, и «жертва» вскрикнула. Бросила взгляд на дверь, поняла, что туда не пробиться – на пути здоровый мужик-медведь с ножами и кобурой, – попятилась назад, запнулась, упала…

Она сидела у стены, закрыв лицо руками, тряслась и плакала:

– Они этого не говорили… Так не должно быть… я ничего не делала.

Рэй приказывал себе не слушать. Он должен верить Комиссии, просто должен.

Тикали в мозгах, как колокол на башне, невидимые часы.

– Не надо, не убивайте…

Она рыдала в голос, она отгораживалась от него вытянутыми руками, а Хантер чувствовал, как крошится изнутри.

Как пытается предать что-то важное и очень ценное, как больше не знает, чему и кому верить.

– Я не хочу… умирать… – всхлипывали от стены, – не так…

«А как?»

«Сволочи… они не могли найти ничего хуже». Худая, кареглазая, шатенка, обычная прохожая с улицы – так ему казалось. В курточке из кожзама, в черных джинсах, с шарфиком на шее.

– У Вас тридцать секунд.

Он не мог представить, как ударит ее ножом. Или задушит.