Санара

Брала деньги за «полечить», но никогда не лечила, потому что не хотела и не умела этого делать, продавала слабительные порошки под видом средства от желудка, разливала на крыльце незнакомых людей масло в надежде, что те поскользнутся. И однажды взяла младенца-инвалида у растерянного папаши, не желавшего тратить жизнь на взращивание неполноценного отпрыска, пообещала, что вылечит и отправит в приют. Малодушный отец отправился врать плачущей жене, что ребенка украли – «ничего, мол, родим нового», а взятого за тридцать корон младенца Ида придушила подушкой…

Дальше он смотреть не мог.

Мог. Но не стал.

Попросил тихо:

– Подойди ко мне, Ида.

«Ты не Ида. Ты гнида!»

Обхватил старушечье лицо руками так плотно, будто собирался притянуть к себе и поцеловать. Старуха недоверчиво замерла, неспособная предположить, с какой стороны дует ветер.

– А доказательств-то и нет, – дыхнула на него зловонным дыханием. – Придется отпустить.

Санара понял, что сегодняшнее грозовое облако – это хорошо, что оно пришло вовремя.

Не придется бороться с чернотой, можно ненадолго дать ей волю.

– Ты… не…

Она все поняла, увидела по его глазам слишком поздно.

То резкое движение, которое Санара совершил руками, походило на крен стенок огромной мясорубки – треск костей; свернутая седая голова повисла на бок, мертвая Ида кулем осела на пол.

Кто-то перекрестился; заскулил закрывший голову руками Отто. Не сдержал рвотный спазм новый услужливый помощник.

– Я скажу… – теперь лепетал пират, и вся его внушительность разом улетучилась, – кого грабил, куда спрятал, все скажу…

Аид старался более ни на кого не смотреть.

Если увидит любое дополнительное прегрешение сейчас, вынесет такой вердикт, что жизни не хватит расплатиться. Он просканировал главное: раскаяние Кендрика моментально выросло вдвое, у Отто добавилось в полтора раза – этого хватит.

Приказ отдал быстро и ровно:

– Златоног – в случае чистосердечного признания четыре года на руднике острова Риввал.

Йенаусу назначить пять дней ямы, конфискацию имущества, и депортировать с Софоса без права на возвращение. Эту… убрать.

На труп он даже не стал смотреть. Ее давно надо было сжить со свету, жаль, что поздно.

– Помыть камеру.

Помощник вытер рот трясущейся ладонью и принялся исполнять указания; от Отто, который до сих пор не верил, что после увиденного остался жив, ощутимо несло жидким дерьмом. Обделался. Не он первый, не он последний.