Каникулы в аду

Вот где это хвалёное богемное воспитание? Ни капли не сомневаясь в правильности своего решения, я поднялся со стула и схватил маленькую сумочку:

– Это не в моих правилах, но это первый случай в моей практике, когда мужчина настолько невыносим! – театрально закатив глаза, я поправил немного задравшуюся юбку. – Вы отвратительный и мерзкий человек! И актёром вам никогда не быть, так и будете играть колобка в детских сказках, пока костюм не перестанет налезать на это мерзкое волосатое пузо!

– Вы, вы.

… Да что вы себе позволяете?! – едва не подавился Валерий Павлович, багровея всё больше с каждой секундой.

– Да ничего! Это вам так, для справки. Мне противно ваше общество, я ухожу, приятно вам оставаться! Чао!

– Подождите! – неожиданно мужчина подскочил со стула, рыская пухлыми ручками по карманам. Вскоре из внутреннего кармана старого пиджака Валерочка извлёк небольшой бумажник. На секунду мне показалось, что вот сейчас он бросит деньги на стол и побежит за мной, извиняясь и падая в ноги.

 – Я что один буду за всё платить?

Я устало вздохнул и отмахнувшись побрёл к выходу. Это ж надо, такой в полном смысле слова непродуктивный день. Это хорошо ещё, что Лилиан вовремя подоспела и не сдала меня начальству со всеми потрохами. Или всё же сдала? Нет, думаю, не сдала, ей же что-то от меня нужно, значит, у меня ещё есть шанс просто уничтожить договор и забыть об этом промахе раз и навсегда.

Автоматические стеклянные двери открылись передо мной, и свежий вечерний воздух наполнил мои лёгкие. “Свобода!” – пронеслось в моих мыслях, как неожиданно чья-то тяжёлая потная рука упала на моё плечо. Взвизгнув от испуга, я отскочил на пару метров в сторону и обернулся. И снова здравствуйте! Передо мной вновь стоял этот отвратительный актёришка с омерзительным писклявым голосом, улыбаясь во весь рот:

– Катерина Ивановна, вы меня, конечно, оскорбили, но на улице уже слишком поздно и темно, я обязан сопроводить вас до дома! Вдруг с вами что-то случиться!

– Смотри, чтобы с тобой ничего не случилось.

 – Буркнул я себе под нос, нехотя беря под руку вновь обретённого спутника.

Как истинный джентльмен, каковым он себя считал, Валерий Павлович провожал меня до дома, проявив толику жалости к беззащитной, и как он выразился никому не нужной женщине.