Арид. Моё проклятье

Минута тридцать.

Он смотрел прямо на меня, на мое лицо – я чувствовала это. Повернуться не могла, не рискуя углубить «засечку» на коже, и потому не двигалась.

(Britton- Liberated)

– А знаешь, мне понравилось. В целом.

Сейчас мне было не до оценок. В голос Арида вернулась привычная насмешка.

– Только замах у левой длинный.

Учту.

Ему виднее, подумала я без всякого сарказма. Экс генерал-майор в ближнем бое очевидно превосходил меня по всем показателям и потому мог делать замечания.

– Только почему тебя так плохо научили подчиняться?

Подчиняться. Я молчала, опасаясь, что любое мое слово спровоцирует «нож». И все же слово залипло в мозгах. Подчиняться…

– Все всегда придется делать самому.

Кажется, он опять впал в тот снисходительный, скучающий и раздраженный режим – мол, больше некому?

– Собираешься учить меня подчиняться?

– Очевидно, что так.

– Для чего?

Молчать я больше не могла. Диалог этот взвинчивал мои нервы, заставлял напрягаться – я тоже снисходительно относилась к идиотам, пытавшимся меня «приручить».

– Чтобы ты наконец познала свою суть.

– Суть умеющего слушать команды солдата?

– Нет. Свою истинную суть, суть женщины.

Приехали. Мне честно хотелось саркастично хмыкнуть.

– Думаешь научить меня этому через болевые тесты? Марафоны на выносливость, скорость и точность?

Пауза.

– Нет. Тем, что будет проходить между ними.

«Между ними?» А что будет проходить между ними?

– Чтобы ты могла, – продолжил негромкий мужской голос, – на контрасте оценить то, что тебе приятнее. Бегать, стрелять, выносить боль или…

Слово «или» повисло в воздухе. Мне хотелось его сдернуть, чтобы не болталось, обрубленное.

– Или быть нормальной девочкой?

Хватило бокового зрения, чтобы уловить улыбку.

– Точно.

Кажется, мужчина сбоку наслаждался всем. Своей непоколебимостью, превосходством, уверенностью в собственной правоте.

– Я пробовала ей быть. И мне не понравилось.

– Значит, рядом с тобой не было правильного мужчины.

Странно, но эта фраза уколола меня там, где не должна была. Достала невидимым шипом до чувствительной части, заставила вспомнить чувство одиночества. Прилипшее ко мне намертво, за исключением тех коротких периодов, когда я считала себя влюбленной.

Внутри разливалась привычная желчь.