Сапфир

Расширились зрачки, сбилось дыхание, громко стукнуло о грудную клетку сердце – Лана резко втянула воздух, сфокусировалась, пытаясь решить, в какую сторону уклониться от угрозы, и вдруг… время застыло. Залипло, будто сломался кинопроектор, показывающий жизнь, и на экране высветился один-единственный кадр – тот самый, на котором застопорилась пленка: ребристый от волн океан, повернутые в ее сторону головы парней, играющих в мяч, – на лицах удивление и тревога, – перекошенный рот темноволосого парнишки – обладателя пульта, – наклоненные от ветра листья пальм.

Недвижимые.

И вертолет. Он замер так же, как и все остальное, – завис в паре метров чуть выше ее лица, – и теперь она могла рассмотреть ее во всех подробностях: стекло кабины, цифру четыре на выпуклой морде, стальной цвет лопастей, металлические полозья…

Если такими по голове или по лицу, да на скорости, то ссадин, а то и шрамов, не избежать.

От страха звук удара сердца растянулся в сплошной фон – превратился в странный гул, смешавшийся с повторяющейся секундой из звуков шума прибоя, щипка струны гитары и ленты беззвучного крика соседа Джен – странный гул, тошнотворный.

Лану от него мутило. В то время, как зрачки ее собственных глаз не двигались, сознание металось по застывшему пейзажу с суматошной скоростью – отмечало детали, ужасалось ясности, успевало их анализировать и делать выводы.

Бред. Но летательный аппарат продолжал висеть в одной точке пространства.

Гул в ушах длился и длился; океан перестал кидать на берег волны, чужие конечности двигаться, стих бриз – Лана выпала из общей картины жизни и зависла в одном из ее короткотечных, почему-то растянувшихся длиною в вечность моменте.

Ее тело не шевелилось. Нет, шевелилось, но так же медленно, как и лопасти висящей перед лицом модельки, – один поворот вокруг оси в час.

И тогда, едва понимая, что делает, она усилием воли заставила себя вытянуть вперед правую руку – ту самую, которая не держала пляжную сумку. Секунда – сдвиг на миллиметр, еще секунда – сдвиг еще чуть-чуть… Полминуты – рука поднялась выше, согнулась в локте.

Приближалась к лицу и вертушка. Лана только теперь сообразила, что мир вокруг нее не застыл окончательно, но он… замедлился. Скорость, с которой он теперь «жил», позволила бы ей, двигайся она в обычном режиме, несколько раз вставить и вытащить палец меж лопастями, коснуться гладкого бока, отойти в сторону, удалиться от этого пляжа метров на пятьдесят, а то и сто.