Уровень: Магия

Все же не удержалась – перечитала последнюю фразу и с любопытством спросила:

– А как призывают Ветер?

Зеркало, вероятно, тоже соскучившееся по диалогу, великодушно пояснило:

«Ветер приходит тогда, когда человек зовет в жизнь перемены. В такой момент зовущий заявляет о том, что готов к испытаниям, к проверке внутренней страсти. Большинство никогда не станут готовы, ибо негоже испытывать то, что хрупко, ломко или гнило».

– Получается, я тоже призвала в жизнь Ветер, раз теперь здесь?

«Ты уже знаешь ответ на этот вопрос».

– Да знаю, знаю…

Марика зевнула, отложила зеркало в сторону и потерла глаза.

– Слушай, а радио в тебя не встроено? Хоть какое-то развлечение было бы. Или, например, будильник?

Даже не глядя на поверхность, можно было сказать, что зеркало обиделось и затянуло буквы туманом – палатка потонула во мраке.

Какой обидчивый предмет, надо же… С характером. Кольнуло секундное чувство вины.

– Не дуйся. Просто иногда я устаю от философии, которой ты пичкаешь.

Ни тебе книг на выбор почитать, ни новостной ленты, одни загадки и мудреные фразы, а голова ночью, знаешь ли, и так не варит.

Поверхность светлее не стала; спасибо, зеркало хоть не фыркнуло в ответ. Может, и хорошо, что голосовая функция не встроена, а то бы наслушалась нравоучений и упреков.

Марика вздохнула, села, качнулась на воздушном матрасе и принялась натягивать сапоги.

Ночь сияла мириадами звезд.

Казалось, их были миллионы – белых, желтоватых и голубых светящихся точек, украсивших черный небосвод.

Тихо, морозно, завораживающе красиво.

Чернел стеной лес. В эту минуту ни шороха, ни скрипа, лишь темные стволы и белая снежная вата на ветвях. Дремали, отбрасывая на поляну тени, деревянные идолы; их глазницы смотрели куда-то вдаль, туда, куда не мог проникнуть человеческий взгляд.

Порождение Магии. Весь пейзаж вокруг – порождение странного Уровня.

Многие ли знали о его существовании? Или лишь те, кто по случайности, как и она, Марика, призвали тот самый, упомянутый зеркалом Ветер?

Перемены.

Будь им неладно.

Успокой сердце, усмири разум…

Прежде чем вернуться в палатку, она какое-то время стояла, чувствуя покалывание на щеках, смотрела в ночное небо – такое далекое и глубокое, что делалось торжественно и почему-то одиноко, – и думала о переменах.

Казалось бы, один день, а что-то изменилось внутри.