Веста

Запрещенный к распространению среди мирного населения препарат – мелкие, желтые таблетки, сладковатые на вкус. Если кто-то срывался и начинал паниковать (а они все срывались время от времени), Берон был первым, что заталкивали в рот. И эмоции моментально отступали. На поверхность выходил некто безжалостный и очень сосредоточенный, сконцентрированный на цели. Настоящая же личность уходила в глубокий колодец, и о ее существовании можно было узнать по едва заметной пульсации страха в зрачках.

Берон действовал шесть часов.

И принимать его можно было не чаще одного раза в неделю.

Веста Керини. Спокойная, уверенная в себе, сосредоточенная? Отчасти. А так же накрепко запершаяся за маской безразличия, бездушности и пофигизма.

За каменной, совершенно не пробиваемой маской.

Кей вдруг подумал, что так выглядел бы человек, принимающий Берон три раза в сутки.

От чего она прячется? Против кого воюет?

И зачем ей умирать?

* * *

Он навестил ее следующим вечером.

Виллу охраняли мужики из «Четтера» – с такими бы ему пришлось повозиться, но его пропустили.

Веста – мирная, домашняя, сидящая в кресле в халате и тапочках, – читала роман. На него едва взглянула; Кей понял, что не наймут его, наймут кого-то другого.

«Она всегда добивается своей цели. Как он сам».

Вот только в бронебойность мисс Керини он отчего-то не верил. Да и в категорию «мудаков» она попадала едва ли. Скорее, в категорию шлюх, но разве за это убивают?

Зачем он здесь?

Кей уселся в кресло, которое занимал вчера, какое-то время рассматривал хозяйку дома.

За это время та бросила на него лишь два коротких взгляда, но ему хватило понять – он прав, она не бронебойная. Что-то толкало ее вперед к неведомой цели, как паровоз, и потому она давно наплевала на себя настоящую. Однако осталось в самой глубине ее глаз отчаяние. И еще грусть, которая навечно прилипает к тебе после того, как исполосована слишком многими шрамами душа.

Веста прячет свою настоящую историю и свое мягкое место в центре сердца так же надежно, как прячет он сам.

Не достучаться.

Но почему-то он решил попробовать.

– Ты любила его?

– Кого?

Удивленный взгляд, скользнувший от страниц книги к его лицу.

– Своего мужа.

– Издеваешься?

– Тогда зачем ты с ним жила?

– Из-за денег.

Легкий и спокойный ответ. Совершенно искренний. Кей вновь удивился себе – ему бы испытать презрение, но внутри отблеск одобрения – молодец, что не врет. Что не прячется, не тушуется, не приукрашивает себя.