Санара. Новая руна

– Может, как-нибудь пообедаем вместе?

Я улыбнулась елейнее некуда.

– Так мы уже.

Встревоженно взглянула на дочь Майя – Юния быстро поднялась из-за стола, сделала вид, что убирает тарелки, понеслась на кухню. Оттуда в свою комнату. Хлопнула дверь.

Я, под видом того, что мне требуется в туалет, поднялась тоже. В уборную не пошла, миновала коридор и вошла в чужую спальню без стука.

(Anne-Sophie Versnaeyen, Gabriel Saban – The Power of Mind)

Она стояла у окна – потерянная и натянутая, как струна.

С прикушенной губой и привычной обреченностью в глазах. Давно поняла – она слишком обычная, слишком бесформенная для такого, как Охр. Слишком воспитанная, интеллигентная, никогда не позволяющая себе лишнего. Да, в ее жизни уже был секс, но с приличным парнем из хорошей семьи, со свечами, с ужином, предварявшим романтику. А хотелось другого – бурного, безудержного, чтобы только с ней, только ради нее. Чтобы Эдим вдруг, наконец, изменился, увидел в ней женщину, чтобы треснул внутренней броней, перекроил себя полностью.

Она не верила, что такое случится, но продолжала ждать.

Ждать, что ради тебя изменится другой человек, – худшая из иллюзий.

– Любишь его? – спросила я без предисловий.

И мне было плевать, что я незваный гость, что не вовремя, и что я – последняя, кого хозяйка спальни сейчас желала видеть.

Юния молчала. Ее внутренний день посерел; нырнуло за облака солнце.

– Хочешь, я сделаю так, что он будет бегать за тобой, как пес?

Ей нужно было убедиться самой, что Охр не стоит печали, что он пока пуст изнутри, не созрел.

В безответной любви можно потерять месяцы и годы, вот только для чего?

– Я могу объяснить тебе, как быть.

Она, желавшая сейчас сказать мне так много, вновь сдержала себя, лишь резко вскинула руку.

– Не стоит! Я не хочу, простите… Это… личное дело.

Конечно, тюрьма вежливости не менее прочная, чем стальная и настоящая. Кто-то живет в ней, воспитанный «на совесть» до самого конца.

– Думаешь, дело в твоей маленькой груди? – без обиняков продолжила я.

 – В невзрачном лице? В слишком хороших манерах?

– Прекратите! – в глазах слезы, лицо бледное. Но иногда очень нужен пинок, чтобы треснуло наболевшее, чтобы прорвалось, наконец, наружу. – Не хочу… все это слушать.

– Конечно, не хочешь. А жить до самой смерти, задвинув себя в угол комнаты под названием Жизнь, хочешь? Или, может, пора выйти на центр и станцевать?

Даже сейчас Юния молчала.