Санара. Новая руна

Аиду казалось, что этот приторный флер призван маскировать изнанку происходящего на этой земле – подноготную таких вещей и событий, о которых он даже не хотел знать.

Сейчас бы в порт…

В шатре больше никого, охрану он отпустил. Высыпали на далеком темном бархате незнакомые звезды, и Санаре теперь казалось, что плыл он сюда не четверо суток, а четыре года. А проведет здесь еще неделю, пропитается «бурым» запахом, начнет курить дурию, и вовсе забудет путь домой…

Не забудет, конечно. Просто здесь слишком легко соскользнуть за грань.

Все какое-то зыбкое, невесомое. Будто неплотное.

Итак, ружан. Завтра «бал»… Бал, конечно же, в честь приема Судьи. Почему так долго готовились? Так ведь «великий гость», много дел нужно завершить, много эклов заколоть, много гостевых покоев привести в надобный вид…

Санара был уверен, что время тянули для того, чтобы собрать тайный совет, чтобы обсудить тактику общения с неудобным визитером. Знали, что без Канцелярской печати допрашивать главу он не имеет права, что нужна официальная бумага.

А ее нет. Потому что ее получение заняло бы время, а он хотел как можно быстрее. Поторопился. Теперь понимал, что за тайными делами шахты мог стоять только правитель, а заглянуть ему в глаза не дадут советники. Коршуны, мать их, рдеющие о неукоснительном соблюдении общего закона.

Ему бы Нову…

Он подумал о ней, и будто свежий ветерок подул. Пустые мысли, конечно, грезы… Но, если бы они отправились на бал вместе, докопались бы до истины куда быстрей.

Он бы отвлекал своим присутствием гостей, как магнит, тянул бы на себя внимание, а она прочитала бы то, что другим недоступно. Просто постояла бы рядом с ружаном, сняла бы с его ауры нужную информацию, сумела бы сделать это куда чище и быстрее, чем даже он – Верховный Судья – самый могучий из когда-либо живущих судей.

Аид усмехнулся. Отличная из них вышла бы команда. Но не в самом же деле ее звать? У него даже возможности кинуть весточку нет.

«А если бы была?»

Он впервые задумался об этом по-настоящему и понял, что не знает ответа.

Позвал бы ее? Попросил бы о помощи? Они уже не враги и еще не друзья. Но в то же время, если между строк, глубже чем друзья, глубже, чем… кто? И не нашел слов.

Чужие звезды не грели, скорее, путали разум. Что-то шуршало в невысокой траве; непривычно тянули свою песню заморские сверчки. То замирали на одном звуке, тянули его по минуте, то вдруг принимались стрекотать прерывисто, нагло. И не заткнешь.