Письма подруге

***

– О чем задумалась? Джесс? – Эд помахал у меня перед лицом ладонью. – Опять витаешь в облаках?

– Просто задумалась о докторе.

Отчасти это ложь. Я устала думать о болезни и больнице. Не хочу больше. В то же время эти мысли почти полностью занимают мою голову.

– Все будет хорошо. Ты ведь нормально себя чувствуешь?

– Отлично.

– Вот и чудно. Уверен, что результаты хорошие, – он улыбнулся, стараясь меня подбодрить.

В ответ я выдала вежливое подобие улыбки и устало потерла переносицу.

– Нам пора собираться. Кто побудет на регистрации, пока нас нет?

– Джейк. Так что волноваться не о чем.

Джейк – сын наших соседей. Ему семнадцать, мы взяли его помощником. Он подрабатывает у нас во время каникул и после школы. Через год собирается поступать в Чикаго. Он целеустремленный, упертый и веселый, жутко напоминает меня в его возрасте. Каждый день я молюсь, чтобы его не постигла та же участь. Пусть у него все получится так, как он хочет.

***

– Полгода.

Это слово из уст доктора Вудсбена прозвучало как приговор.

Единственная эмоция, на которую я оказалась способна – удивление собственному спокойствию. Я хорошо себя чувствую, но где-то на подсознательном уровне знала, что все сложится именно так, Подруга. Я не сомневалась в результатах, хоть и смела надеяться на другой исход.

– Миссис Истбрук? Вы в порядке?

Равнодушно пожав плечами, кивнула. Вместо меня голос подал Эд:

– Полгода? Вы уверены?

– К сожалению, да. Все было ясно еще после первых анализов.

Но мы решили перепроверить. Полгода – максимум. Которого можно достичь, лишь соблюдая строжайший режим. И… – он сделал паузу, перевел на меня виноватый взгляд, – химиотерапия.

От ужаса я содрогнулась всем телом.

– Нет! Нет, никакой химиотерапии.

– Миссис Истбрук…

– Нет, нет и нет. Эд, скажи ему. Я не буду тратить последние месяцы своей жизни на блевание по углам, тошноту от любых запахов и облысение. Нет. Без обсуждений.

Мой муж сидел, поставив локти на колени, и яростно взъерошивал свои шоколадно-каштановые волосы, тронутые первой сединой.

На него новости доктора подействовали куда сильнее, чем на меня.

– Миссис Истбрук, я понимаю, терапия очень тяжелая. Но прошлой ремиссией мы обязаны именно ей.

– Вы сказали, что в этот раз ремиссии не будет. Я все равно умру. Месяцем раньше, месяцем позже, какая разница.

– Джесс! – возмущенно-обиженный тон Эда оборвал мою речь. – Ты не можешь отказаться.