Побег из Атахэйла

Карлоса многие считали лентяем, любящим дурачиться. На деле он был весельчаком, работать умел за троих и часто разряжал обстановку своей непосредственностью. Ему было плевать, что о нём думают, при этом он никогда никого не обижал и не сравнивал с собой.

Группа отца присоединилась к нам вскоре после перегонщиков овец. Мы стали грузить корзины в прицеп, и парни поехали на старую фабрику.

К ночи оставшаяся треть рощи была полностью собрана. Мы все, уставшие, но бесконечно довольные собой, приплелись на ужин, где Адна и Эйо расстарались для нас.

Я, голодная со вчерашнего вечера, набросилась на еду, съев и обед, и ужин.

Имани сегодня трудилась с нами, поэтому ребятня на целый день осталась почти без контроля взрослых. Они набегались и наигрались так, что теперь, за ужином, засыпали с ложками в руках.

Только Йен сидел тихонько чуть в стороне. Я присела рядом и протянула мальчику свой кусок пирога, который девушки приготовили из арахисовой муки. Он с улыбкой взял его и тут же принялся уминать.

– Ты подозрительно тихий сегодня.

Что задумал?

– Ничего я не задумал! – он взъерошился, как воинственный птенчик, чем вызвал у меня улыбку.

– О чём тогда думаешь с таким серьезным видом? Почему не идёшь спать, как остальные?

– Умеешь хранить секреты?

Я удивилась, но ответила со всей серьёзностью.

– Умею.

– Клянись.

– Клянусь.

– Нет! Клянись по-настоящему. Нужно одной рукой дёрнуть себя за ухо, а другой провести по губам так, будто запираешь замок.

Я недоверчиво подняла брови.

– Это какая-то шутка, да?

– Разве похоже, что я шучу?

На самом деле по Йену всегда было сложно понять, шутит он или нет. Однако сейчас он выглядел необычайно серьёзно.

Вздохнув, я правой рукой дёрнула себя за мочку уха, а левой «заперла» рот на замок.

– Клянусь, что твой секрет останется моим секретом.

– Я тебе верю. В общем, я не очень хочу ложиться спать. Потому что мне снятся плохие сны.

– Какие именно?

– Будто меня увозят с острова. Плохие люди в странной белой одежде.

Они держат меня в комнате, где всегда очень светло, даже когда закрываешь глаза. Тыкают в меня иголками, похожими на те, которыми шьют. Но другими.

Йен рассказывал эти ужасы шепотом, на одном выдохе, испуганно озираясь по сторонам, опасаясь ли, что услышат другие дети, или что эти люди в белом выпрыгнут из кустов и схватят его. У меня самой внутри всё холодело от его рассказов. Звучало очень странно и неприятно. Я не хотела знать, каково видеть подобное во сне.