Пробуди меня

– Скотч? Серьезно?

– Это все, что у меня есть. Как временное решение сойдет, а к следующей вылазке я подготовлю список того, что вам нужно будет привезти. Сообщи по рации, каков масштаб повреждений.

Пока слушаю инструкции, Ник закрепляет трос и надевает на меня каску с фонарем. Едва спустив одну ногу в люк, я вдруг спрашиваю:

– А что, если трубы целы?

Джейкоб бледнеет.

– Тогда мы в заднице.

Оказавшись в шахте, понимаю, что метафора, использованная Картером, более чем удачна. Кое-как спустившись метров на пятнадцать, я уже ободрала все локти и спину.

Неужели нельзя было прорубить лаз чуть шире?

Еще метров через пять слышу тихое журчание воды. Нажимаю кнопку на рации.

– Джейкоб, радуйся, трубы повреждены.

– Слава богу! Что там?

– Секунду. – Добираюсь до нужной мне точки и присвистываю, – шов треснул, и верхняя труба сдвинулась почти наполовину. Как такое возможно?

– Помнишь, мы чувствовали толчки? Может, они со временем деформировали конструкцию. Мы не знаем, в каком состоянии водопровод был до нас.

Можешь поставить трубу на место?

– Постараюсь. Ник, держи меня как можно крепче. Уронишь – тебе не поздоровится.

– Не бойся, напарник. Держу.

Перенеся весь упор ног на скобы, задом упираюсь в скалу, а руками обхватываю трубу и тяну на себя изо всех сил.

– Ну же, мать твою! Джейкоб, она не поддается.

– Тяни сильнее!

– Залезь сюда сам и попробуй, – злобно ворчу я, и эта злость помогает мне поставить жестянку на место. – Есть!

Добротно обмазываю стык водоотталкивающим пластилином, обматываю скотчем так щедро, что в руках остается пустая бобина.

– Так-то, детки. Сантехническая компания «Грейс и сыновья». Исправим любую хрень. С вас сто баксов.

– Что-то лозунг хромает, – посмеивается напарник.

– Придумай лучше.

– Набросаю варианты на досуге.

Выпрямляюсь и тянусь к скобке. Внезапно крепление под ногами вылетает из стены, и я с криком падаю вниз.

***

Вспышка.

Около двух месяцев сержант Митчелл старался за мной ухаживать.

Посылал цветы, приглашал на свидания в городе. Я охотно виделась с ним, с удовольствием разговаривала, с трепетом принимала знаки внимания, но старалась сохранять дистанцию. Я убеждала себя в том, что изучаю его, стараюсь понять, что на уме у этого симпатичного офицера. Но на деле я изучала себя. То, как душа отзывалась на его присутствие, на его «случайные» прикосновения, на звук его голоса – это было что-то новое для меня.