Свобода Либерти

Виной тому было одиночество, неудавшаяся семейная жизнь, неумение оставаться наедине с собой или еще что-то – я не знаю.

Я уснула, но спала тревожно. Мне снилось, как я убегала от табуна лошадей, красивых вороных скакунов, они догоняли меня, стремились растоптать, а я была и рада погибнуть под копытами такой красивой благородной тучи. Моя бабуля, любительница сонников, когда-то говорила, что лошади снятся ко лжи.

Утром я тихо вышла из комнаты. Хэнк спал на диване, закинув свою огромную ногу на спинку. Мой диван был ему откровенно мал.

Я прошла в душ. Когда вышла, Хэнка уже не было. Я выдохнула с облегчением, хотя бы утро обошлось без неловких разговоров.

Примерно через неделю в квартире сверху снова начались крики. Была суббота, я валялась с полным кофейником и книгой. Такой сильной ссоры я у них еще не слышала. Причем ругалась только женщина, ни одного крика от Хэнка. Я смотрела в потолок и обещала себе, что никогда не буду жить, как они. Билась посуда, двигалась мебель, в какой-то момент раздался жуткий грохот, а следом женский визг.

Я подскочила на месте, надеясь, что никто никого не убил. Наступила резкая тишина. Но через минуту Хелен начала сыпать проклятиями с новой силой. Я с облегчением выдохнула.

Мне надоело слушать этот бедлам, и я решила прогуляться и продолжить чтение где-нибудь в парке. Перелила кофе в термокружку и вышла из квартиры.

Едва я оказалась в коридоре, с лестницы вышел Хэнк. Взъерошенный, с исцарапанным лицом. На плече у него висела большая сумка. Мы уставились друг на друга.

– Я ушел от Хелен, – наконец спокойно сказал он.

Я удивленно вытаращила глаза.

– Ты была права. Пока не начнешь действовать, само по себе ничего не поменяется.

– И куда ты теперь?

Он пожал плечами.

– Остановлюсь у друга на пару дней, а там видно будет. Найду квартиру.

Мы молчали и смотрели в пол. Мне столько всего хотелось спросить и сказать, но я не могла вытолкнуть из себя ни звука.

– Ты куда-то собралась? – он указал на кружку и книгу у меня в руках.

– Дома было очень шумно, решила прогуляться.

– Тебя больше не будет беспокоить шум сверху.

Мне стало неловко. Я прижала книгу к груди.

Хэнк отпустил ручки сумки, и она глухо упала на пол. Он в два шага сократил расстояние между нами и навис надо мной, тяжело дыша. Я вся сжалась, желая спрятаться куда-нибудь подальше. Не желая иметь отношение к этой истории.

Хэнк коснулся моей руки.

– Я хотел бы… чтобы мы попробовали. Но если откажешься, я пойму.