Портрет неидеального мужчины

Петр оторвал взгляд от листка бумаги, буквы на котором расползались, то ли от мрака вокруг, то ли от пелены в глазах, и увидел на оббитой кожей стене каюты движущиеся блики света. Очевидно, что это был свет от огней катеров, которые уже приближались. Петр почувствовал озноб, но не от ледяного морского бриза, врывавшегося в каюту. Он не ожидал, что наемники Любомираса настолько оперативно просигнализируют своему хозяину, или же Любомирас лично, не дождавшись из Ниды положительных вестей, прислал туда подкрепление.

В любом случае, следовало поторапливаться. Он вновь взял перо.

«…Зная твое доброе сердце, я прошу тебя не тратить время на мои поиски. Работа вынуждает меня уехать из Литвы. Сам я еще не могу сказать наверняка, куда я отправлюсь. Заранее приношу извинения за то, что испортил тебе Рождество.

Очень люблю тебя. Будь счастлива, потому что твоя семья очень хочет этого, как и я. Жалею лишь о том, что у меня не получилось стать ее частью. Не грусти. Обнимаю тебя».

Петр выбросил ручку в воды залива, после чего еще раз исследовал карманы одежды лежащего посреди каюты покойника.

В одном из карманов обнаружился смартфон. Не без удовлетворения отметив, что телефон не был заблокирован, Петр сфотографировал письмо, затем набрал номер Кристины. Зайдя в первый попавшийся мессенджер, выслал на номер получившуюся фотографию. Он не заметил, что скатившаяся по его щеке слеза, перемешавшись с запекшейся кровью, упала на край листка, оставив на нем горячую сургучную печать. После этого извлек сим-карту и вместе с телефоном и письмом тоже выбросил в море.

Блики навигационных огней становились ярче, чувствовали себя в каюте вольготнее. Чем больше они заполняли яхту, тем яснее Петр осознавал: этого конца ему не избежать. Но они его не получат. Любомирас этого не получит.

Он поднялся обратно на верхнюю палубу. Свитер остался внизу, и дьявольская дрожь пробрала все его тело. Теперь для него больше уже ничего не значило. Не должно было значить.

Петр обогнул борт «Першинга», приблизился к кормовому релингу и, ухватившись за обледеневшие леера, перекинул через них правую ногу.

Долина смерти прямо перед ним загадочно подсвечивалась звездами. Еще секунда – и он увидел, как его плеча, посиневшего от холода, коснулся слепящий луч прожектора.

Все кончено, сказал себе Петр и перебросил через леерное ограждение левую ногу. Насколько хватило сил, оттолкнулся руками от релинга и прыгнул в море.

Теперь адский холод овладел им полностью.