Ограниченная территория

Цвет у него тёмно-жёлтый или светло-коричневый – зависит от того, как посмотреть. Больше всего эта банка смахивала на ту, в которой приносят анализы. Когда я только попала сюда, то всерьёз подумала, что он заставляет меня принимать чью-то мочу – что это его ещё одна форма издевательства. На самом деле же это оказывался чай или яблочный сок. Учитывая два фактора – небрежность подачи еды и то, как этот гад заботится о собственной безопасности, – вся провизия доставлялась плотно закрытой, а в качестве упаковочного материала служили пластик, целлофан либо бумага.

Я снова поморщилась – вкус жжёной пластмассы во рту никуда не исчез. Пожалуй, сейчас мне есть точно не хочется – да и продукты не станут вкуснее, если смешать их с едкой золой.

Кое-как я добралась до раковины и выполнила все необходимые гигиенические процедуры. Отвратительный привкус стал слабее, но тошнота ещё не прекратилась. Я уперлась руками в металлические края раковины и сделала пару глубоких вдохов. Отлично, уже лучше. Остальная слабость пройдёт только к обеду, – это уж я знаю на практике.

Подняв дрожащую руку, я убрала с мокрого лба прядь прилипших к нему чёрных волос и почувствовала, как локоть вновь отозвался мучительной болью. Включив холодную воду, сунула его под кран и держала примерно минуту. Под водой цепь огромных сине-фиолетовых с красным синяков, слившаяся в одно чернильное месиво, выглядит причудливым сине-красным узором. Считая про себя секунды, я воображала, что с каждой пройденной секундой кошмарные следы издевательств становятся всё бледнее, стекая в прозрачную воду вместе с моими слезами.

Ещё раз прополоскав рот, я зачерпнула в ладони холодную воду и плеснула себе на лицо. От того, что мои руки тряслись, я немного не рассчитала, и большая часть брызг попала прямо на белую футболку. Посередине моей груди образовалось мокрое пятно.

Выругавшись, я закрыла краны и пошла обратно к кровати. Голова шла кругом, а запах жжения, казалось, теперь перебрался в мой нос, сливаясь с ещё более худшим – запахом обработанной хлоркой медицинской палаты, образуя единый аромат сущего ада.

Путь до постели казался вечностью. Добравшись, наконец, до неё, я тут же упала и закрыла глаза, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Мне нужно успокоиться и ещё немного поспать. Только так я смогу нормально позавтракать.

Странно, но перед тем, как заснуть, я слышу голос папы.

«Катюшка! А ну-ка слезь с трактора, упадёшь к чёртовой матери!»

Кажется, тогда мне было года четыре.