Ограниченная территория

Из-за существования лохматого футболиста Катюша вновь и вновь ударялась в страшную драму.

– Ага… но тогда я была подростком. Буйство дофамина и эндорфина, – улыбнулась я, сама понимая, что объяснение вышло натянутым. Я даже не задумывалась о том, что было бы, если мы с Антоном в итоге не сошлись. Осталась бы я одна или вышла бы за кого-то другого? Но на один вопрос я так и не нахожу в себе ответа: смогла ли бы я сейчас в любом случае спокойно общаться с ним?

Тим улыбнулся, но предпочёл промолчать. Хоть друг, бывало, и подтрунивал надо мной, он всегда понимал меня достаточно хорошо, чтобы знать, где нужно поддержать или не говорить ничего.

Открыв дверь пожарной лестницы и поднявшись ещё на два пролёта, мы оказались на площадке, откуда выходили две двери. Тим, не раздумывая, толкнул ближайшую.

– А про этот ход вообще мало кому известно, – подметила я. – Хотя через уборную редко кто предпочитает ходить.

– Кать, обычные пути не так интересны. Всегда хочется оригинальности.

– Точно.

Я могла бы не спрашивать, – улыбнулась я.

Мы надели бахилы и накинули снятые с вешалки халаты, после чего Тим снова достал телефон.

– Марго скоро будет. Она поможет мне с диагностикой. Этот прибор лучше смотреть не одному.

Следом за Тимом я вышла в коридор с бело-голубыми стенами, где пол был выложен кафельными плитами. Справа и слева виднелись белые пластиковые двери с табличками. Хотя отделения нормальной и патологической физиологии официально входили в одну лабораторию, условное разделение всё равно существовало.

Если «патологии», где преимущественно трудилась я, было отведено всё левое крыло первого и второго этажа, то «норма», непосредственное место работы Антона, занимала половину третьего этажа. В правой половине второго и третьего этажей нашего корпуса располагалась уже лаборатория биохимического анализа.

В середине коридора, свернув за угол, мы оказались в отсеке. В конце его было окно, а слева на стене – всего одна дверь без надписи. В неё мы и вошли.

Прямоугольное помещение средних размеров служило своеобразной помесью склада и диагностической комнаты – именно сюда доставляли всё новое оборудование. В центре комнаты рядом с похожим на большой серо-белый тетрис с креплением прибором гемодиализа сидел на небольшом табурете Антон и что-то смотрел в телефоне. За ним стоял «художественный беспорядок»: обрывки сорванного скотча разных размеров и приставленная к стене большая картонная коробка.