Ограниченная территория

Внезапно я разобрала потрескивание огня и ещё какие-то звуки. Они напоминали…

Тут я поняла, что. Мне захотелось бежать отсюда что есть сил, кричать и рыдать – только бы никогда не снимать со своих глаз повязку, чтоб не увидеть того страшного зрелища, что я сейчас ярко представила.

Без всякого предупреждения он резко сорвал ткань с моей головы. Я зажмурила глаза, но было поздно – за ту секунду, что я промедлила, в сознании ослепляющей вспышкой явственно успела запечатлеться жуткая картина.

Я увидела сооружение, больше всего напоминающее кирпичную доменную печь – вот только гораздо больше.

Вход в её жерло, обрамлённый металлом, охраняли такие же ворота, открытые створки которых были похожи на крылья ворон, вьющихся над падалью.

А в середине жерла было человеческое лицо.

Вывернутое так, будто атлантозатылочный сустав наполовину оторвался от позвоночника, оно смотрело прямо на нас лопнувшими, пустыми глазницами, из которых текла чёрная жижа. Кожи вокруг практически не осталось – коричневая, как корочка пережаренного хлеба, она лохмотьями сползала с костей, обнажая почерневший череп.

Но больше всего выделялся рот – точнее, то, что от него осталось. Огромная чёрная воронка, навсегда застывшая в крике; казалось, она до сих пор изо всех сил взывала о помощи, пытаясь захватить хоть немного несуществующего кислорода из углекислого ада огня. Из этой воронки шёл свистящий, всасывающий хрип – такой мог издавать только выходец с того света.

– Он уже мёртв. Пневмоцистная пневмония, площадь поражения легочной ткани составляла восемьдесят процентов.

Частое и типичное осложнение синдрома приобретенного иммунодефицита, – спокойно растягивая слова, как будто мы пили коктейль на пляже, сказал Химик. В речи его слышались нотки нескрываемой гордости. – Конечно, он ещё успеет мне послужить. Всё, что нужно для образцов, я у него взял.

Из моих закрытых глаз катились слёзы. Я чувствовала, как они неприятно щиплют щёки. Скатываются на губы. Тошнота сделалась ещё сильнее.

Он щёлкнул чем-то, по звуку напоминающим зажигалку.

– Механизм включения печи встроен в мои часы. Я включил его незадолго до нашего прихода, так что этот товарищ, считай, любезно дожидался нас. Тут есть несколько режимов, так сказать, прожарки. Я выбрал не самую сильную – прах этого симпатяги ты бы, боюсь, не так оценила.

Он театрально вздохнул.

– Хотя я и при жизни не назвал бы его таковым. Но если хочешь, могу раздобыть его фотографию,возможно, ты посчитаешь иначе.