Бабочки улетают в рай

– Она очень, очень серьёзная женщина, – он сделал постное лицо. – Мы разные и не понимаем друг друга. Мне нужна русская женщина, такая, как ты, забавная и женственная… Русские женщины знают, как сделать мужчину счастливым.

– Ты не чувствуешь себя счастливым? – удивилась я.

– Нет, – погрустнел он ещё больше. – Да, у меня есть всё. Но я не счастлив.

И всё-таки (любопытство – порок!) мне очень хотелось увидеть эту серьёзную самодостаточную женщину, и я попросила Густаво показать их семейный альбом. Он не хотел его показывать.

Я поняла это по тому виду, с каким он произнес I don’t know were is…

Он знал. И я выжидающе смотрела на него, пока он не извлёк откуда-то сверху изрядно запылившийся альбом.

– Это наше свадебное путешествие по Франции, – начал Густаво нехотя перелистывать  страницы. Вопреки моим ожиданиям Анна оказалась довольно привлекательной особой, итальянкой, о чём я и сказала Густаво.

– Да, – не стал он спорить. – Первые годы мы были счастливы.

И перевернув последнюю страницу, заговорщицким тоном пообещал показать что-то особенное.

Мы поднялись на четвёртый этаж, служивший одновременно чердаком и спальней.

– Ложись, – весело командовал Густаво, показывая взглядом на кровать.

– Что? – не поняла я.

– Я не имею в виду… – засмеялся Густаво. – Посмотри наверх.

Я посмотрела наверх и, на секунду замерев от восхищения, легла на кровать. Густаво примостился рядом. Мы лежали обнявшись, как дети и смотрели на спелые звёзды сквозь  прозрачный круглый люк из стекла в крыше, и это было безумно красиво.

Не знаю, какая связь между звёздами и Россией, но почему-то я думала о ней, и о том, что не хотела бы остаться в Европе навсегда. Чинная, глянцевая, как огромный супермаркет накануне Нового года, нафталинная, средневековая, уверенная, модная, мне нравится в ней бывать, как ребёнку в магазине игрушек. Но жить… Жить я хотела в России.

Назад в гостиницу мы ехали молча, и по выражению лица Густаво я поняла, что мыслями он унёсся на семь лет назад, во Францию.

Да, согласна, это было довольно бездарно, а любовь – наивысшее искусство, но главным героем романа суждено было стать другому мужчине…

Почему-то больше всего Эмму заинтересовало, на каком языке мы общались с Густаво. А узнав, что я довольно прилично знаю не только английский, но и французский, а также польский, оживилась ещё больше…

Почему-то я до сих пор не рассказала об Эмме, хотя если бы она осталась в Москве, этой книги не было бы вообще.