Лепестки хризантемы

3

Собаки, кошки, лошади, дома, цветы на клумбе или их отсутствие – все, что нас окружает, так или иначе говорит о нас.

Человек, живущий за зелеными шторами, совершенно не похож на того, кто предпочитает бордовые партеры. И оба отличаются от того, у кого окна не занавешены… И нет, я не поклонница фэн-шуй – просто наблюдательный человек.

Маленький домик, где, как мне сказала актриса, жила мать Марианны, был как будто собран из разных зданий, контрастирующих по стилю и цвету друг с другом.

На окнах – выцветшие газеты.

Возле двери с большой миской, на которую налипли остатки супа, меня облепили собаки с желтыми бирками в ушах. Вероятно, обитательниц улиц ввела в заблуждение моя большая изумрудная сумка, но ничего съедобного в ней не нашлось. Зато в ней обнаружилась моя любимая ручка с ярко-фиолетовым стержнем, которую я считала потерянной, и почти закончившийся флакончик с лавандовым маслом, не помню когда и зачем купленный.

Звонок не работал и я принялась стучать.

Собаки залаяли наперебой.

На шум вышла соседка.

Вы к кому? – спросила она.

Мне нужна Тамара. Она здесь живет?

Жила. На том свете она уже как две недели. Не пережила того, что случилось с Марианкой. А вы кто им?

Я пытаюсь узнать, кто убил Марианну. Надеялась, мать ее что-то прояснит…

Из полиции, значит, или из прессы.

Верно. А вы их соседка? Хорошо их знали, наверное…

Я о Тамаре ничего плохого сказать не могу. Выпивала, да, бывало. Скольких людей сгубила эта напасть. Но все равно как соседка она хорошая была. Ей бы мужика хорошего – глядишь, и жизнь сложилась бы иначе. Они с Марианкой всех собак в округе подкармливали. Из наших соседей тут больше никто не накормит. Только я осталась. Да и то меня загнобили за это: «Что ты собак бродячих прикармливаешь? Они то, они это».

А Марианна… Какой она была?

Да такой же как мать, вся в нее. Простецкая. Мне ходить тяжело, здоровье не то уже, а ближайший магазин далеко. Так Марианна, бывало, сама предложит: «Теть Ань, может тебе в магазин за продуктами сходить?», – женщина смахнула слезу. – Красоты была необыкновенной, да только не принесла ей красота счастья. Тоже вроде стала к рюмке прикладываться… Люди говорят всякое, а я о ней помню только хорошее.