Хикари идёт воевать

Нет, глаза меня не обманывали, молот действительно уменьшился, раз эдак в десять… – И как я теперь с этим воевать пойду?

Почти без усилия удерживая на вытянутой руке молот, молча переживала крах всех своих надежд.

Хоть бери и возвращайся домой. Что мне теперь здесь делать? Без нормального оружия. Ведь весь расчет был на пожирателя, без него я никто.

Из растерянного немого отупения меня выдернул звук, похожий на порхание крыльев. Я обернулась и удивленно приподняла бровь, встретившись глазами с внимательным черным глазом-бусиной маленькой птички, которая опустилась в траву рядом с хлебом и теперь поглядывала то на меня, то на лежащие неподалеку кусочки.

– Да что уж тут, ешь не стесняйся, – разрешила я и поудобнее уселась на траву, вытянув ноги. От моих неосторожных движений птичка вспорхнула, но не улетела. Зависнув в воздухе, оценила обстановку и, видимо, все же поняв, что я ей ничем не угрожаю, приземлилась уже совсем рядом с желанным лакомством и, особо не церемонясь, принялась клевать хлеб.

– Ну, хоть кому-то сегодня повезло, – вздохнула я. И покосилась на малыша гадо, лежащего рядом с вытянутыми ногами. От коленки до стопы – вот оно, мое оружие, вводящее в ступор противников.

Ну, и что теперь?

Чтобы вернуться обратно, нужно ждать до вечера. Мрачные врата откроются только на закате. Лишь бы меня кто раньше не заметил, а то к бабушке Го уже не вернется ее не успевшая стать легендарной внучка…

Над головой висели низкие серые клубящиеся тучи, словно подсвеченные изнутри холодным белым светом.

Ветра почти не было и было даже тепло. Только до вечера далеко. А у меня ни попить, ни поесть нет.

Взглянув на птицу, которая, кстати сказать, очень напоминала синицу, поморщилась – прожорливая пернатая уже успела доесть один кусок и принялась за второй.

Может в фляжке что-то осталось?

Потянулась, что бы проверить, но так и застыла, обнаружив нежно розовый еле заметно покачивающийся на ветру цветок, которого всего пару минут назад здесь не было.

Я точно помнила. А цветок, совершенно не смущенный моим удивлением, подставлял ветру свои мохнатые темно-зеленые листья и продолжал мерно покачивать достаточно крупным нежно-розовым бутоном, представляющим из себя что-то среднее между тюльпаном и колокольчиком.